Похоже, Говел действительно имел опыт в лазании по скалам, потому что одолевал опасный подъем вдвое быстрее Боумана, который несколькими минутами раньше первым одолел узкую тропинку наверх. Ференц и Кокшич, чьи головы и плечи хорошо были видны сверху, с тревогой наблюдали за Говелом, явно не испытывая восторга при мысли о необходимости повторить тот же маршрут. Боуман дождался, пока Говел не окажется точно под ним. Цыгану, судя по недавним словам, доводилось убивать прежде, и теперь он задумал совершить очередное убийство. Не ощутив в себе и капли сочувствия, Боуман разжал уставшие руки.
Поразительно, но удар валуна, пришедшийся по голове и плечам Говела, не сопровождался никаким звуком; точнее говоря, вся короткая цепочка событий проходила в гнетущей тишине. Сам Говел не издал даже стона во время своего долгого падения и, скорее всего, испустил дух прежде, чем пустился в полет к далеким оливковым рощам. После сокрушительного контакта он вместе с обломком скалы беззвучно пропал из виду, растворившись в темноте, что царила внизу.
Боуман чуть повернул голову, оценивая реакцию скрючившихся в пещерке Ференца и Кокшича. Миновало уже несколько секунд, но оба даже не шелохнулись, потрясенно глядя вслед упавшему товарищу (масштаб катастрофы редко поддается мгновенному осознанию), затем лицо Ференца исказилось. Сунув руку под куртку, юноша выхватил пистолет, направил ствол вверх и выстрелил, даже не целясь. Он знал, что Боуман где-то там, но точно определить место не мог. Выстрел был сделан в приступе слепой ярости, но Боуман на всякий случай отскочил на пару шагов от края.
Появление на сцене огнестрельного оружия означало новые правила игры. Похоже, на почве любви к ножам цыгане рассчитывали покончить с Боуманом тихо и незаметно, но Ференц все же прихватил с собой пистолет – должно быть, на крайний случай, – то есть юноша готов был стрелять, если не оставалось иного выбора. Как раз такой крайний случай цыганам и подвернулся: они решили избавиться от излишне любопытного наглеца любой ценой и невзирая на риск. Боуману подумалось, что тайна, едва не раскрытая им сегодняшним вечером, должна представлять собой нечто важное, для них действительно стоял вопрос жизни и смерти. Он развернулся и припустил прочь: Ференц и Кокшич наверняка уже лезут по трещине, чтобы вернуться в тупик. И думают, что преследуемый отыскал путь к спасению. Так или иначе, оставаться в пещере цыгане не станут – любые действия, вздумай они их предпринять, оставаясь там, приведут обоих к безвременному концу. Безвременному – это с их точки зрения.
Боуман начал спуск по крутому, осыпающемуся под ногами склону – иного выхода, кроме такого бегства, у него не было. Осторожные шаги вскоре превратились в гигантские прыжки, это нужно было для того, чтобы сохранить остатки равновесия. На расстоянии в три четверти пути к ожидающему его внизу нагромождению больших обломков равновесие прошло точку невозврата, и, рухнув оземь, Боуман покатился по диагонали, безуспешно пытаясь притормозить. Остановка случилась сама собой, жестко и болезненно: падение пресек первый же из попавшихся на его пути валунов, причем основной удар пришелся на правое колено.
Боуман подумал, что вдребезги разнес коленную чашечку: при первой попытке встать нога под ним подкосилась, и он снова уселся в пыль. Вторая попытка прошла удачнее, а на третий раз Боуман уже встал во весь рост и сделал вывод, что колено лишь на мгновение было парализовано. Сейчас нога онемела, но он знал наверняка, что этот ушиб еще долго будет преследовать его мучительной болью. По редеющей россыпи валунов у подножия склона он ковылял уже вдвое медленнее обычного, потому что колено, завладев инициативой, то и дело грозило самопроизвольно под ним сложиться и опрокинуть навзничь.
Валун перед ним вдруг выпустил струйку белесой пыли, и почти одновременно с этим прогремел выстрел. Надо признать, Ференц отлично просчитал тактику беглеца. Искать укрытие было бесполезно: попытайся Боуман спрятаться среди валунов, Ференц быстро бы его обнаружил и, спокойно приблизившись, приставил бы дуло к его голове, чтобы было наверняка. Поэтому Боуман продолжал спускаться, мечась и петляя среди камней в надежде сбить Ференцу прицел, но при этом ни разу не оглянулся – ведь, даже точно выяснив, где сейчас цыгане, ничего бы не выиграл. Еще несколько пуль просвистели мимо, а одна взметнула небольшое облачко каменной пыли рядом с ногой Боумана, хотя Ференцу самому приходилось лавировать меж камней, что вместе с маневрами беглеца делало последнего почти недосягаемой целью. Кроме того, любому известно, что меткая стрельба вниз под уклон сложна и при обычных условиях. В промежутках между выстрелами Боуман слышал позади тяжелые торопливые шаги и знал, что преследователи с каждой секундой все ближе, но все равно не оглядывался: если ему и суждено было получить пулю в затылок, он предпочитал не знать об этом заранее.
