Коротким холодным взглядом поверх очков, которые, как только сейчас удивленно отметил Боуман, сидели у девушки на носу, Сесиль низвела его до статуса насекомого на стене, после чего вернулась к письму. Еще через двадцать секунд она поставила подпись, что с учетом срочности момента представлялось Боуману совершенно излишней деталью, положила очки в футляр, защелкнула его, кивнув в знак готовности. Он подхватил ее чемодан, и оба покинули номер, выключив свет и закрыв за собой дверь. Боуман дождался, пока девушка не просунет сложенную записку под дверь номера Лайлы. Вдвоем они быстро и бесшумно прошли сперва по террасе, а затем вверх по тропинке к дороге, огибающей отель сзади. Сесиль молча следовала за Боуманом, стараясь не отставать, и он уже начал поздравлять себя с тем, как споро и покладисто она отвечает его методам обучения, когда девушка вдруг крепко ухватилась за левую руку и, потянув, вынудила спутника остановиться. Боуман строго уставился на нее, сдвинув брови, но эта мимика, похоже, не возымела действия. «Близорукая все-таки», – благодушно решил он.
– Тут мы в безопасности? – уточнила она.
– Пока да.
– Тогда поставь чемоданы.
Боуман опустил чемоданы на землю. В методы обучения придется внести кое-какие поправки.
– Дальше я ни ногой, – невозмутимо отчеканила Сесиль. – Какое-то время я была хорошей девочкой и во всем тебя слушалась, потому что, как я считала, остается один шанс из сотни, что ты – не сумасшедший. Но мой разум так устроен, что остальные девяносто девять процентов, не умолкая, требуют объяснений. И я их получу сейчас же.
Боуман подумал, что мать Сесиль тоже не особо справилась с обучением. Во всяком случае, в вопросах тонкостей ведения светских бесед в гостиной. Впрочем, в других направлениях кто-то очень неплохо потрудился: если девушка и была сейчас чем-то расстроена или напугана, виду она точно не показывала.
– У тебя большие неприятности, – терпеливо объяснил Боуман. – Виноват в этом только я, и теперь моя обязанность – помочь тебе выжить.
– То есть мне
– Нам обоим. Три персонажа из цыганского табора, что расположился вон там, сообщили мне, что намерены свести со мной счеты. Потом займутся тобой. Но сперва я. Поэтому они бежали за мной до Ле-Бо, а потом гонялись по всему поселку с руинами заодно.
Она задумчиво смотрела на Боумана без малейшего волнения или беспокойства, хотя это и выглядело довольно странно.
– Но если они за тобой погнались…
– Я от них сбежал. Сын цыганского вожака, милый паренек по имени Ференц, возможно, все еще ищет меня там. В одной руке у него пистолет, в другой – ножик. Не найдя, он вернется и пожалуется папе, после чего в наши номера заглянут головорезы. К тебе и ко мне.
– И чем же
– Они весь вечер следили, как мы гуляем вместе, а потом видели, как ты укрыла меня у себя. Вот и вся твоя вина.
– Но… но это просто смешно. Чтобы вот так все бросить и пуститься бежать… – покачала головой Сесиль. – Я ошиблась насчет того процента. Ты все-таки сумасшедший.
– Вероятно.
Для такой точки зрения, по мнению Боумана, были все основания.
– Я имею в виду, тебе всего-то и нужно, что снять трубку…
– И что?
– И вызвать полицию, дурачок.
– Не такой уж я и дурачок, Сесиль. Никакой полиции. Иначе меня сразу же арестуют за убийство.
Не сводя с Боумана глаз, девушка медленно покачала головой – то ли с недоверием, то ли вовсе отказываясь понимать его. Комбинация этих двух чувств также была возможна.
– От них оказалось не так-то просто убежать, – посетовал Боуман. – В общем, произошел несчастный случай. Даже два несчастных случая.
– Выдумки, – дернула головой Сесиль и тут же повторила шепотом: – Ты придумал.
– Ну конечно. – Протянув руку, Боуман поймал девушку за ладонь. – Идем, покажу тебе парочку мертвецов.
Он знал, что в темноте тело Говела ему ни за что не отыскать, но найти Кокшича не составило бы труда, а как подтверждение его правоты один труп будет ничем не хуже, чем два. Впрочем, Боуман тут же понял, что доказывать ничего не придется, уже не придется. В выражении лица Сесиль – очень бледного, но вполне спокойного – что-то неуловимо изменилось. Боуман не сумел определить, как именно, просто отметил перемену. А потом она шагнула к нему и, встав почти вплотную, взяла его свободную руку в свою. При этом девушку не трясло, и она не отшатнулась в ужасе от человека, только что сознавшегося в убийстве, – она просто подошла и взяла его за руку.
– Куда думаешь теперь отправиться? – спросила Сесиль тихо, но без всякой дрожи в голосе. – На Ривьеру? В Швейцарию?
Боуман готов был тут же обнять ее, но решил дождаться более подходящего момента.
– В Сен-Мари, – ответил он.
– Сен-Мари?
– Туда стремятся попасть цыгане. Значит, и мне туда.
Помолчав, она протянула ровным тоном:
– Чтобы умереть в Сен-Мари.
– Чтобы выжить в Сен-Мари, Сесиль. Чтобы оправдать свою жизнь, если угодно. Такие, как я, разгульные бездельники время от времени вынуждены заниматься чем-то подобным, знаешь ли…
