– Что ж, да и кто в наше время в этом разбирается? – уклончиво заметил он. – Но я постараюсь ввести вас немного в курс дела, мой мальчик. Представьте себе, когда-то эти острова лежали на дне океана, на глубине в три тысячи миль. Это весьма глубоко. Затем в один прекрасный день – хотя одним днем, конечно, дело не ограничилось и этот период растянулся на миллионы лет – дно поднялось на самый верх. Возможно, причиной послужило движение земной коры или вулканическая активность с постоянным выбросом лавы. Кто знает? – Он с осуждением откашлялся. – Когда вы немного разбираетесь в этой теме, – (по тону его голоса я понял, что если он знает «немного», то всякого, кто утверждает, что знает много, стоит назвать лжецом), – то отпадает всякое желание делать безапелляционные заявления. Как бы то ни было, но спустя несколько геологических эр возникла массивная подводная гора, вершина которой еще не поднялась из воды, но находилась на глубине, не превышающей ста двадцати футов.
Он испытующе посмотрел на меня, ожидая очевидного вопроса, так что пришлось его задать:
– Откуда у вас такая уверенность в том, что происходило миллионы лет назад?
– Потому что это коралловый остров, – с триумфом в голосе заявил профессор, – и полипы, построившие коралловые рифы, должны жить в воде, но на глубине свыше ста двадцати футов они погибают. Так вот, некоторое время спустя…
– Еще несколько миллионов лет?
– Около миллиона. Вероятно, именно тогда залегавший на глубине коралловый риф поднялся. Скорее всего, это совпало с началом эпохи птиц. Риф стал убежищем для несметного полчища пернатых – их много летало над Тихим океаном. Птицы жили здесь бесчисленное количество лет. За это время на поверхности образовался слой гуано футов пятьдесят толщиной. Миллионы, миллионы тонн, а потом остров, состоящий из кораллов и гуано, опустился на дно.
Судя по всему, история развивалась весьма бурно.
– Еще какое-то время спустя, – продолжал профессор, – он снова всплыл. На этот раз под действием морских отложений и соленой воды гуано превратилось в концентрированный фосфат кальция. Затем начался медленный и трудоемкий процесс формирования почвы, на острове выросла трава, кустарники, деревья, и возник настоящий тропический рай. Примерно в последний ледниковый период из Юго-Восточной Азии приплыли переселенцы и заселили этот идиллический уголок.
– Но если здесь такая идиллия, почему же они покинули ее?
– Они не покидали остров! Они не покидали его по той же причине, по которой эти фантастические залежи фосфатов не были обнаружены до недавнего времени, хотя разработки полезных ископаемых ведутся в Тихоокеанском регионе еще с конца прошлого столетия. В здешних местах, мистер Бентолл, высокая вулканическая активность, и на соседних островах Тонга по-прежнему много действующих вулканов. За несколько часов извержения один огромный подводный вулкан потопил половину кораллового острова и накрыл гигантским слоем базальтовой лавы кораллы, фосфаты, растительность и несчастных людей, которые здесь жили. Извержение, уничтожившее Помпеи в семьдесят втором году нашей эры, – пренебрежительно сказал профессор Уизерспун, завершая свой рассказ, – просто пустяк по сравнению с этим.
Я кивнул в сторону горы, круто поднимавшейся вверх у нас за спиной:
– Тот самый вулкан, поднявшийся из воды?
– Совершенно верно.
– А что случилось с другой половинкой острова?
– Вероятно, одновременно с извержением вулкана образовался разлом. И однажды остров раскололся, и половина его ушла под воду, повредив морское дно и утащив за собой коралловые рифы на севере. Вы сами можете увидеть, что путь в лагуну там открыт.
Он шел бодрым шагом и, судя по всему, совершенно не переживал из-за того, что живет в очень опасном месте, где регулярно происходят природные катаклизмы. Профессор поднялся по склону, и примерно в трехстах ярдах от камнедробилки мы внезапно оказались около расщелины в склоне горы. Она была примерно семьдесят футов высотой и тридцать шириной, вертикальная по форме и с плоским дном, ведущим к круглому отверстию в склоне. Из отверстия выходили очень узкие рельсы, которые тянулись по горизонтальному дну расщелины, а затем сворачивали на юг и скрывались из виду. У входа в расщелину я заметил несколько маленьких сарайчиков, в одном из них что-то глухо шумело. Чем ближе мы подходили, тем громче становился этот звук. Бензиновый генератор. До того момента я даже не задумывался, что для проведения раскопок внутри горы профессору и его помощникам требуется электричество: для освещения и, возможно, вентиляции.
