– И что же они мне устроят? – не без едкости отозвалась Марика. – Насколько мне представляется, мистер Дикин, вы едва ли в том положении, чтобы предостерегать или читать нотации кому бы то ни было. И вам не помешает вспомнить, что сегодня – это сегодня, а не сто лет назад, и держать меня под стеклянным колпаком необходимости нет, как и сюсюкаться со мной, благодарю покорно. Так я спросила, вы в порядке?
– Правильно, – вздохнул Дикин, – давайте бейте лежачего. Разумеется, я в полном порядке. Разве не видите? Всегда только так и сплю.
– Сарказм, как проявление остроумия, не производит на меня впечатления, – холодно изрекла Марика. – И меня не оставляет ощущение, что я понапрасну трачу на вас время. Я хотела лишь узнать, не принести ли вам чего-нибудь.
– Прошу прощения, не хотел вас обидеть. Джон Дикин отнюдь не в лучшей своей форме. А что касается вашего предложения, то вы слышали, что сказал маршал. Не стоит растрачивать на меня свою жалость.
– Слова маршала влетают мне в одно ухо, а в другое вылетают. – Марика не обратила внимания на некоторое удивление и возрастающий интерес на его лице. – На кухне осталось немного еды.
– Что-то нет аппетита. Спасибо, тем не менее.
– Что-нибудь выпить?
– Ах, наконец-то! Неужели я слышу звуки чарующей музыки? – Дикин с усилием поднялся, приняв сидячее положение. – Весь вечер я наблюдал, как они пили, и, признаться, удовольствия мне это не доставляло. Еще мне не по душе, когда меня кормят с ложечки. Не могли бы вы развязать мне руки?
– Не могла бы я… Я, по-вашему, похожа на сумасшедшую? Стоит вам освободить руки, как вы… вы…
– Сомкну их на вашей очаровательной шейке? – Он принялся внимательно изучать названную часть тела Марики, пока та взирала на него в ледяном молчании. – Да, вправду очаровательная. Хотя суть вовсе не в этом. Я весьма сомневаюсь, что в данный момент способен сомкнуть руки даже на стакане виски. Хотите взглянуть? – Дикин развернулся и продемонстрировал ей свои кисти – посиневшие, распухшие до гротескности, с глубоко врезавшейся в кожу запястий веревкой, а затем добавил: – При всех недостатках маршала как служителя закона нельзя не признать, что свои обязанности он выполняет не покладая рук, да простится мне сей каламбур.
Марика поджала губы, на ее лице отражались одновременно гнев и сострадание.
– Вы обещаете…
– Теперь моя очередь. Я, по-вашему, похож на сумасшедшего? Сбежать? Со всеми этими пайютами вокруг? Уж лучше я попытаю счастья с пойлом губернатора.
Попытать счастья Дикину удалось лишь через пять минут. Одна понадобилась Марике, чтобы развязать его, остальные же четыре он, допрыгав до ближайшего кресла, пытался хоть как-то восстановить кровообращение в онемевших руках. Испытываемая им боль, несомненно, была мучительной, однако его лицо оставалось неподвижным, как маска. Пристально наблюдавшая за ним Марика не удержалась от замечания:
– Сдается мне, Джон Дикин куда крепче, нежели все вокруг за ним признают.
– Не пристало взрослому мужчине скулить перед женщиной. – Он принялся сгибать пальцы. – Мисс Фэрчайлд, вы вроде что-то говорили про выпивку?
Марика подала ему стакан виски, и Дикин одним глотком осушил половину. Удовлетворенно вздохнув, он поставил стакан на столик рядом, наклонился вперед и принялся развязывать ноги. Марика тут же вскочила, какую-то долю секунды постояла, сжав кулачки и разгневанно сверкая глазами, а затем выбежала из салона. Когда она вернулась, Дикин все еще возился с веревкой. Он неодобрительно взглянул на небольшой, но вполне убедительный на вид револьвер с перламутровой рукояткой у нее в руке и поинтересовался:
– И зачем вы его с собой таскаете?
– Дядя сказал, если меня когда-нибудь поймают индейцы… – Марика осеклась и тут же взорвалась: – Да катитесь к чертям! Вы же обещали мне…
– Стоит ли удивляться, что убийца, поджигатель, вор, шулер и трус оказывается еще и лжецом? Вообще-то, нужно быть последним идиотом, чтобы ожидать чего-либо другого. – Дикин стянул путы с лодыжек, нетвердо поднялся, сделал пару шагов и как бы ненароком взял у Марики из руки оружие, словно она и не собиралась стрелять, что, несомненно, так и было. Затем мягко толкнул ее в кресло и положил маленький револьвер ей на колени, после чего проковылял к своему прежнему месту и, слегка поморщившись, снова уселся. – Успокойтесь, леди. К слову, я никуда не собираюсь. Всего лишь небольшое нарушение кровообращения. Не хотите взглянуть на мои лодыжки?
– Нет! – Собственная нерешительность, похоже, не на шутку разозлила Марику.
– По правде говоря, я и сам не хочу. Ваша матушка еще жива?
– Моя… – Неожиданная смена темы застала ее врасплох. – Какое это имеет к вам отношение?
– Всего лишь поддерживаю разговор. Ведь при первой встрече двух незнакомцев общение дается непросто. – Дикин снова встал и со стаканом в руке осторожно прошелся по салону. – Так жива?
– Да, – процедила Марика.
– Но нездорова?
– Откуда вы знаете? И потом, какое ваше дело?
– Никакое. Кроме того, что я наделен неисправимым любопытством.
