И одновременно с этим я был несчастлив! Если вы не понимаете, как можно быть одновременно и счастливым, и несчастным, то вы никогда не были по-настоящему влюблены.
Их потеплевшие отношения с Келли сводили меня с ума. Как я уже говорил, они подружились. Он почти перестал отпускать непристойные предложения в ее адрес и даже в отсутствие Лиры стал отзываться о ней с восторгом и уважением. Кажется, Келли тоже влюбился. Не так, как я, но как-то по-своему, наверное.
Что, если она ответит ему взаимностью? Платонически, а то и физически? Вспоминалось их объятие на Капири, и оно тоже сводило меня с ума. Келли сказал Боссу, что готов отдать руку на отсечение ради нее. А я тогда молчал как истукан из-за проклятого ферусена! У Келли объективно было больше шансов, и это терзало мою душу. В одну минуту я убеждал себя, что буду рад видеть обоих счастливыми, а в следующую строил планы о том, как их поссорить, и мучился от стыда за эти мысли.
Каждый день меня бросало по нескольку раз с небес в пекло и обратно. Никогда прежде со мной такого не было. Моя первая любовь – к Ванде – была сильным чувством, но не таким. А увлечение Кристиной и вовсе можно не вспоминать, слишком поверхностное.
Я ощущал, что создан для того, чтобы любить Лиру, и мое существование не может быть отделено от ее существования! Какой пресной и пустой была моя жизнь до того, как я ее встретил!
Во время того полета я однажды пришел к ней после очередного и, как оказалось, последнего скабрезного предложения Келли в ее адрес.
– Извини за все эти непристойности, – сказал я с виноватым видом. – Я обещал, что ничего такого не будет, а Келли…
Тайно мне хотелось подчеркнуть, какой он грубый и неотесанный. Не то что я.
– Ничего страшного, – спокойно ответила она. – Я понимаю. Мне просто жаль его. И всех таких, как он. Почему люди не видят этого?
Лира стала задумчивой.
– Чего именно? – спросил я.
– Того, что теряют. Красоты других отношений. Вот, например, то, что между мной и тобой сейчас, – это красиво.
Мое сердце забилось сильнее после этих слов, но Лира продолжила:
– И то, что между тобой и Келли, – красиво. Быть друзьями. Коллегами. Единомышленниками. В этом столько чистого, яркого, замечательного… Все богатство и разнообразие человеческих отношений – зачем жертвовать им ради примитивных животных инстинктов? Чтобы непременно засунуть часть своего организма в чужой организм и потом записать это в число трофеев, потешить свое чувство собственничества? Сводя все к этому, люди теряют больше, чем приобретают.
– Ну, в любовных отношениях между полами тоже есть красота, – осмелился напомнить я.
– Разумеется. Я, как и все девочки на Лодваре, читала в свое время романтическую чушь. И немало. Но даже там все самое красивое происходило до того, как парень добьется девушки. А в жизни и подавно. В абсолютном большинстве случаев это способ потерять красоту отношений, а не обрести ее.
Я был обескуражен. Раздосадован. И спросил:
– Откуда ты знаешь, что так в большинстве случаев?
Она улыбнулась своей самой очаровательной улыбкой, прежде чем сказать:
– Я вижу это в любом коллективе, в котором оказываюсь. Ты и Келли, например. Отчего вы одиноки? Ведь у каждого из вас наверняка были яркие любовные истории, когда вам казалось, что это всерьез и навсегда. И чем все кончилось?
Этот раунд остался за ней, как и многие другие. Но ее речи сильно расстроили меня. Поскольку даже просто романтических отношений между нами, судя по всему, быть не может. Только рабочие. Достаточно ли мне этого?
Да! Если только так, значит, только так. Лишь бы быть рядом с ней…
Был в то время еще один эпизод – сам по себе незначительный, но сыгравший свою роль в будущих роковых событиях. Как-то ко мне в каюту пришел Келли и начал говорить, что опасается Герби, лишенного запрета на причинение вреда людям:
– Мы раньше подкалывали друг друга, а теперь я уже начал фильтровать базар перед ним. А ну как скажешь что-нибудь не то и тут же словишь удар стальной ногой в башку!
– Он тебя не тронет. Ему приказано нас защищать.
– А вдруг в его процессор придет идея, что больше всего нас надо защищать от нас самих, и он натворит всякой дичи?
– Не думаю, но ладно.
Я вызвал андроида и дождался, пока он придет.
– Герби, я активирую в тебе запрет на причинение вреда текущему экипажу «Отчаянного». Сергей Светлов, Лира Недич и Келли Аренс.
– Принято к исполнению, капитан.
– Что, вот так просто? – удивился Келли. – Значит, я тоже мог это приказать?
– Нет, – возразил Герби. – Только держатель командного кода к моей системе. Что-то еще, капитан? Или я могу вернуться помогать ксенобиологу Недич?
Я отпустил андроида к Лире.
– Теперь понятно, почему он называет тебя капитаном. – Чуть помявшись, Келли спросил: – Слушай, а как ты заполучил этот код?
Действительно, как?
«Гемелл, не хочешь рассказать?»
«
«Почему это?»
«
«Но это же Келли!»
