Впервые за долгое время я снова увидел сон про карлика и великана. Но теперь все было наоборот – великан нес на руках ослабшего и больного карлика. Он смотрел с такой любовью на свою ношу, и я осознал: нет, никакой это не дьявол, это Гемелл! Я с самого начала понял все правильно, кто из нас кто. Он вынес меня из вчерашней передряги. Радость вспыхнула во мне, но тут же рассеялась, как только угол обзора сменился и я увидел, что эти двое по-прежнему движутся к пропасти… Я снова кричал, пытаясь предупредить, и в этот раз великан вдруг услышал меня. Продолжая идти, он посмотрел в мою сторону и попытался что-то ответить. Однако из его рта вместо слов вырвался стук…
Я проснулся.
В дверь каюты барабанили.
– Да-да! Сейчас открою! – крикнул я, торопливо натягивая форму.
Когда я застегивал пояс с артефактами Хозяев, с той стороны еще раз нетерпеливо ударили. За дверью оказался мичман. Не Беркович. Высокий, молодой, плечистый, чернокожий.
– К капитану! – рявкнул он. – Немедленно!
Остатки сна слетели с меня. Я схватил бескозырку и побежал за ним. Надел ее уже на бегу. Что случилось? Ванда рассказала отцу про вчерашнее? Душа ушла в пятки при одной мысли о гневе дяди Филипа. Я никогда не видел его раздраженным, но он всегда выглядел как человек, который сдерживает целый океан гнева в себе. И теперь этот океан выплеснется на меня?!
Кажется, плечистый мичман вел меня к мостику. Вряд ли дядя Филип станет обсуждать мое поведение в отношении его дочери на мостике. Значит, случилось что-то другое. И вряд ли хорошее.
У входа на мостик мичман резко остановился, развернулся ко мне и, внимательно оглядев, поправил мою бескозырку и форму.
– Эту хрень тебе разрешили носить? – спросил он, показывая на пояс с артефактами.
– Так точно, сэр. Лично капитан Новак.
– Ладно. Заходи. Постой! Знаешь, как доложиться?
Поскольку я не знал, мичман мне объяснил и затем резко открыл дверь.
Когда я вошел, на мостике царило оживление. Торопливо подойдя к креслу дяди Филипа, я вытянулся и что есть мочи крикнул:
– Матрос Светлов по вашему приказанию прибыл, сэр!
Оглянувшись на меня, он встал с кресла.
– Пройдемся, – сказал дядя Филип, направляясь к выходу.
Когда мы вышли, мичмана в коридоре уже не было.
– Сережа, ситуация изменилась. Мы вышлем тебя спидером. Самое главное – доставить тебя контр-адмиралу. У нас мало времени, поэтому ты должен перенести со своего корабля на спидер все самое важное. Включая твою замороженную спутницу. Лейтенант Омукуба поможет тебе, он же и сопроводит в спидере.
– А что случилось?
Видно было, что слышать такие вопросы в ответ на приказы дядя Филип не привык. Вздохнув, он терпеливо объяснил:
– Когда мы вышли в этой системе, здесь нас ждали корыта «троллей». Они предугадали наш маршрут. Их много, больше, чем было у Сальватьерры. И они уже уничтожили местную станцию связи Космофлота. Убив при этом смотрителя. Первая кровь пролилась. Враг настроен предельно серьезно. Будет бой. Мы отвлечем их на себя, а ваш спидер уйдет. Важно как можно быстрее доставить командованию твой рапорт и тебя самого.
С ужасом я понял, что к такому плану он мог прибегнуть, только если шансов на победу нет.
– Дядя Филип, никто не должен погибнуть из-за меня! Оно того не стоит! Если такова цена, то лучше отдайте меня им. Скажите, что это недоразумение, что я действовал сам по себе!
– Отставить панику. Никто не погибнет из-за тебя. Причины другие. Не переоценивай свою роль в происходящем. Ты лишь катализатор. Атака уже началась. Они выпустили по нам ракеты и беспилотники. Два часа до контакта. Поторопись!
– Но разве нельзя их сбить?
В этот раз ему пришлось приложить больше усилий, чтобы подавить раздражение, прежде чем ответить мне:
– Они выпустили по нам больше ракет и беспилотников, чем у нас боезапаса. Все мы не собьем. Однако уничтожать нас этими ракетами «тролли» не будут, они хотят вырубить наши орудия и двигатели. А потом пойдут на абордаж в надежде заполучить тебя живьем. Конечно, захватить корвет Космофлота они не смогут, это им не по шпане стрелять, но, во избежание даже малейшего риска, тебя следует эвакуировать.
Я понимал, что капитан врет. Корвет обречен, и он это знает. Никакая духоподъемная бравада не отменит простую математику войны. Если по тебе выпустили больше ракет, чем ты можешь сбить, и у противника на порядок больше кораблей и штурмующих войск, чем у тебя, то ты должен готовиться к поражению. Можно продать свою жизнь подороже, нанести врагу максимальный ущерб – но не победить. А поражение в данном случае означает смерть, потому что Спецконтроль не оставит свидетелей такого чудовищного преступления.
Дядя Филип, офицеры, что сидели со мной за столом, лейтенант Грумант, мичман Беркович и тот чернокожий, который только что поправлял мою бескозырку, – все, кто находится на корвете, погибнут! И этого уже не изменить!
И Ванда!
Хотя нет, не все. Те, кто будет меня сопровождать, спасутся. Могут спастись. Я должен спасти хотя бы Ванду.
– Сэр, я прошу назначить моим сопровождающим лейтенанта Новак.
Он нахмурился.
– Я уже назначил лейтенанта Омукубу.
