И я как мужчина не мог не замечать ее женской привлекательности. Очень давно мне не доводилось общаться со столь красивой девушкой. Это привносило беспокойство. Если бы она не была асексуалкой, наши отношения наверняка перетекли бы во что-то большее, по крайней мере, я бы приложил к этому все усилия.
А теперь все усилия приходилось прилагать, чтобы остаться в рамках профессиональных отношений.
Как-то раз, глядя на ее сосредоточенное лицо, когда Недич ковырялась анализатором в рваной ране мертвого неккарца, я постарался представить, какой она будет в старости. Женская красота недолговечна. Помню, как был шокирован в детстве, увидев старые фотографии бабушки. Я разглядывал их и не находил ничего общего у той самоуверенной красавицы с моей бабушкой.
Это ожидает и Лиру. Глядя на нее, я представлял, как морщины избороздят эту нежную кожу, заплетенные в косу волосы поседеют, а желтые глаза потускнеют…
– У меня что-то не то с лицом? – спросила она, внезапно подняв взгляд.
Я вздрогнул от неожиданности и ляпнул первое, что пришло в голову.
Правду.
– Пытаюсь представить, как вы будете выглядеть в старости.
Она наморщила лоб, а потом, кажется, все поняла. Взгляд ее смягчился.
– И как, помогает?
– Немного, – соврал я.
На самом деле совсем не помогало. Даже с морщинами и седыми волосами она выглядела красивой. Моего воображения не хватало на то, чтобы по-настоящему изуродовать ее лицо.
Если с ксенобиологом мне помогала найти общий язык наука, то вот с пассажиром в моей голове не помогало ничего. Я приходил в бешенство каждый раз, когда он начинал говорить.
«Замолчи! Ни слова больше!» – мысленно кричал я.
Да, как оказалось, можно кричать и мыслями. А порой я кричал вслух, когда запирался в своей каюте.
«
На какое-то время он затихал, но я все равно чувствовал его присутствие. Это было словно тиннитус – постоянный шум в ухе. Ты ничего не можешь сделать, чтобы он прекратился, это просто есть в твоей голове и все. Разговоры с Лирой и Герби помогали отвлечься, но стоило мне остаться одному, как ощущение чужеродного присутствия возвращалось.
Больше всего меня бесило то, что это нельзя изменить. На «Отчаянном» имелась неплохая аптечка, и я попробовал в ней все, что хотя бы как-то влияло на мозг. Последний антидепрессант повлиял весьма сильно. Все чувства были приглушены, реакции заторможены, но я решил, что оно того стоило, когда отвратительное ощущение наличия этой твари в голове исчезло.
Сидя у себя в каюте, я медленно улыбнулся. Наконец-то свободен! Я снова прежний!
«
Если бы не антидепрессант, я бы разозлился. А тут не смог из-за таблетки, которую сам и принял.
«Замолчи…» – Даже мысли мои были вялые.
«
Вздохнув, я понял, что паразит прав.
«
«Ну, с твоим-то объектом мы справились».
«
«Заткнись!»
«
Какое-то время я наслаждался тишиной. Гемелл молчал и в тот день, и в следующие. После того как действие антидепрессанта прекратилось, я снова начал ощущать неприятное присутствие чужого разума, но он больше ничего не говорил.
– Готов ли у вас план действий к тому моменту, как мы окажемся на месте? – спросил Герби.
Мы сидели вдвоем в рубке.
– Да, – соврал я.
– Можно ли с ним ознакомиться?
– Ну… сначала мы осторожно проведем разведку.
– А потом?
– Э… об этом я расскажу чуть позже.
– Понятно. У вас нет плана.
– К тому времени, как прилетим, будет. И я с тобой его обсужу. Подробно.
– Я подожду, но что насчет ксенобиолога? Если она узнает, что плана нет, то станет еще менее стабильной, чем обычно.
Как ни странно, отношения Лиры и Герби не заладились с самого начала. Еще в первый день, когда мы покинули Лодвар, андроид предупредил ее, что у него нет искусственного интеллекта.
– В смысле? – строго спросила Недич. – Программное обеспечение любого андроида включает в себя элементы искусственного интеллекта.
– Ну, это же не настоящий разум.
