Черный ксеноархеолог полностью

– Опыты на людях мы ставить не будем. Если мы черные ксеноархеологи, это еще не значит, что у нас не осталось моральных принципов.

Далее пришел черед переместителя, который, как вы уже знаете, по форме напоминал гантель с шестиугольными призмами на обоих концах. После того как мы его измерили и описали, я разрешил девушке испытать артефакт на неживом объекте. Мгновенная телепортация пустого контейнера в соседний отсек вызвала у нее невероятный восторг.

– Он распознает мысленные команды! – воскликнула она. – Хотя проектировался не под человека! Интересно, как это происходит? Вот бы посмотреть, что там внутри!

– Не думаю, что нам стоит вскрывать столь уникальные артефакты.

«Не думаю, что вам это удастся, – заметил Гемелл. – Они выдержат даже падение на поверхность звезды».

Третий артефакт был совсем небольшим и имел каплевидную форму. Словно застывшая слеза из зеленого металла. Я знал, что он должен останавливать быстро летящие твердые предметы, но еще не опробовал его. Тут нужен был второй испытатель в пару. Теперь он имелся.

Положив артефакт в нагрудный карман, я попросил Лиру бросить в меня подушкой.

– А я думала, что нельзя ставить опыты на людях, – ехидно сказала она. – Как быстро мы, черные ксеноархеологи, переступаем через моральные принципы!

Я улыбнулся, а потом мы оба ахнули, когда брошенная Лирой подушка замерла в воздухе за метр от меня. В этом было что-то волшебное! Я сделал шаг вперед – и висящая подушка упала на пол, будто невидимая рука отпустила ее. Вдохновившись, Лира тут же запустила в меня ближайшим контейнером, а потом и стулом.

– Коллега, умерьте энтузиазм! – крикнул я.

Хотя вид парящих в воздухе предметов, безусловно, завораживал.

– Это антикинетический щит, – восторженно сказала она.

Так мы артефакт и назвали.

Последним был диск диаметром 32,7 сантиметра и толщиной 1,6 сантиметра.

– Его мы тестировать не будем, – сразу предупредил я.

– Почему это?

– Он защищает от радиации. Но лишь того, кто его носит. У нас нет условий для опытов.

Ей пришлось с этим согласиться. Так что антирадиационный щит мы лишь осмотрели снаружи и подробно описали.

Если с научной работой все было замечательно, то вот отношения в команде оставляли желать лучшего. В этот раз напряжение было не между мной и Лирой, как после отлета с Лодвара, а между Лирой и Келли. Он продолжал делать ей непристойные предложения, но облекал их в столь гротескно прямолинейную форму, что это выглядело нелепо и, на мой взгляд, безобидно. Госпожа Недич давала ему саркастичный отпор, и вскоре их перебранки стали чем-то вроде традиции. Порой это казалось просто приколами, а порой – серьезным конфликтом, который меня нервировал. Я никогда раньше не был начальником и понятия не имел, как решать ссоры между людьми.

– Ну что, ты еще не решилась познать радость плотской любви со мной?

Это Келли спросил, заходя в кают-компанию, где мы с Лирой завтракали.

– Ты хоть раз смотрелся в зеркало? Ни одна женщина не захочет видеть, как это лицо пыхтит над ней в течение десяти секунд.

– Эй! Вовсе не десять секунд! – обиженно сказал Келли, садясь за стол. – Пять девушек с тобой бы не согласились.

– Значит, ты ведешь подсчет своих жертв?

– Они не жертвы!

– Ну-ну. Бедняжки. Наверняка просили выключить свет, не правда ли?

Впервые я увидел, как Келли покраснел.

– Да иди ты! – огрызнулся он.

Лира удовлетворенно улыбнулась и отпила глоток кофе. Этот раунд остался за ней.

После того как она закончила с кофе и вышла, Келли возмущенно пробормотал:

– Дура фригидная!

Но на следующее утро он как ни в чем не бывало спросил:

– Ну как, красавица, ты готова погрузиться в пучину страсти со мной?

– Разве что страсти гнева, – невозмутимо ответила она.

Временами это было забавно, временами напрягало.

«А действительно ли ты не можешь прекратить этот конфликт? – спросил Гемелл. – Или просто не хочешь?»

«С чего бы мне хотеть продолжения их конфликта?» – возразил я, но понимал, к чему он клонит.

Лира мне нравилась, но я смирился с тем, что у нас ничего не будет вне рамок профессиональных отношений. Однако мысль о том, что Келли не смирился и, более того, может в конце концов оказаться успешен, почему-то вызывала неприятное ощущение. Что за нелепое чувство собственничества по отношению к девушке, которая никогда и ни в каком смысле не была моей? Мол, раз не мне, так пусть и никому не достанется. Стыд-то какой, до чего я докатился!

Под влиянием Гемелла я решил приложить усилия для сплочения команды. Все-таки, если Герби прав и Лира социопатка, опасно пускать дело на самотек.

Было одно большое дело, над которым мы могли поработать все вместе – оживление неккарца. Я знал, что Лира только и ждет этой возможности, а вот насчет Келли не имел уверенности.