Новое Искусство в беспредметной стихии отрицает предмет как физическую единицу, как средство действия живописца, скульптора, театра, поэзии, музыки, и признает беспредметный строй. Сущность человека и здесь не в предметной практической природе, а в беспредметности. Искусство указует в своей мысли освобождение человека от предметного познания – что такого познания не может быть, так как не существует единицы; Искусство ставит природу вне предмета, или перестает ее познавать, оно как подлинность вне представлений, свободно в ответах от «что?» мысли представлений и вытекающих последствий.
Одним из последствий является представление о весе или силе. В весе и силе представляема и познаваема природа, вес называют еще и материалом. В представлении возникает практичность, целеполезность весовых проявлений или материалов. Распределение, целеполезные практические проявления творят вещи (Искусство вне предмета практической вещи).
Практические вещи понимаются общежитием удобствами техническими, но в них нужно искать иного смысла – необходимость удобства.
Откуда появилось «удобство»? В природе нет удобного и неудобного, удобство и неудобство в весовом распределении; в живописной поверхности не существует веса, не существует его и в природе, в этом их подлинность. Отсюда в них не существует удобства или неудобства. Речь о технических удобствах идет там, где существует вес (мир как представление веса, мир как постройка). Представление не может быть беспредметным, оно всегда предметно, оно представляет природу как предмет исследования – частицу несуществующую, уже тем самым выводит из системы безвесия в вес, беспредметное делает видным предметом.
Что же нужно разуметь в удобстве? Я полагаю, что удобство возникает от потребности распределить вес представления, лежащий на человеке. Вечное представление как вес вечно размещается человеком так, чтобы его тяжесть в размещении не мешала его телу; отсюда и все практические соображения предметного. Смысл практичного – обезвесить, уничтожить вес. Подлинная суть техники – в этом искомом удобстве.
Удобства, в свою очередь, творят другие неудобства – труд; удобство нельзя сделать без труда. Простые представления перевоплощаются в тяжеловесную ношу человека.
Удобство выражает другое слово – «утилитарность», техническое удобное распределение веса.
Культура совершенств в весе утилитарного распределения – то, во что человек распределяет вес, делает его орудием, помощником в распределении большего веса. Отсюда и возникновение культуры и совершенств. Отсюда и распределение веса может быть единственным признаком и мерой культурной высоты.
Возможно, что признаков культуры не нужно искать в планетах (по признакам, что человек не может являться мерилом культурного уровня, культура может быть и там, где нет его). Но если признак человека именно в размещениях веса, то, очевидно, существо его будет во всем, что распределено.
Планета, на которой наш вес будет легче, – культурнее, будет ли там человек или нет. Если же вес на нашей планете будет тяжелее, она тогда менее культурна. Конечно, разновесие в планетах и во всех иных частицах потому и разны, что они выведены в нашем представлении из общей системы в отдельные единицы, чем нарушено их равновесие или безвесие при сопоставлении их с другими частицами разных величин (происходит последнее потому, что представление само частично).
Ясно тоже и то, что каждая система есть опять-таки выделенная часть бесконечно целого, частичное представление из того, что сопоставить и представить нельзя и потому узнать вес целого единого тоже. Выделяя представляемое, мы, конечно, получаем разный вес, что происходит подобно тому паровозу, в системе которого существуют разные единицы с разным весом, но в целом они не имеют разности, наоборот, должны быть в равновесии, каждая частица участвует в едином строе движения, и она в то же время и весит то, что целое.
Ни Земля, ни Луна, ни Солнце в целом не имеют различия в весе, принимая каждое на себя вес равный, как при равновесии, и потому вес Солнца как отдельной единицы не может быть тяжелее – для этого его нужно вывести из системы); они уподобляются весам, где маленькая гиря приводит в равенство с собой большую тяжесть и весит столько же, сколько тело, положенное на весы, – тогда когда в отдельности маленькая гирька имеет другой вес. В одном случае она весит фунт, в другом два пуда, ничуть не увеличивая свое тело по объему, – так что возможно, что маленькая планета равна в системе весу Солнца.
Через трубы телескопа астроном ищет в планетах признаков человека, ищет его самого, ищет в образе и по подобию нашей планеты, ищет тех признаков, имеющихся у нас на Земле. Возможно, астрономы других планет ищут на нашей планете признаков своих. И только когда будут обнаружены сходные признаки, будем убеждены, что на данной планете существует Культура и человек; если же нет, то и нет в ней культуры.
