Другими словами сказать, как Религия, так и харчевое предметное стремятся разными системами снять физическое с плеч человека, оставляя ему только духовную беспредметность (как это совершается, я описал в записке о производстве как бытии[28]). В первых своих шагах человек попытался освободить себя от физического дела, стремясь возложить все физическое на животное. Во втором числе шагов своего освобождения пытается совершенствовать животное; создал машину, на последнюю взваливает все.
Но будет ли это последним шагом или же возможен еще новый шаг? Да, возможен еще шаг, машина за машиной – до тех пор, пока не насытится нутро. А так как оно ненасытно, то совершенство его машин должно дойти до большей производительности, освобождая его от всяких забот.
Итак, освободившееся время останется ему для духовного. Что под этим случаем духовного нужно понимать? Здесь момент, не допускающий никакого воззрения на мир, иначе его нужно осуществлять, и здесь дух как беспредметное возбуждение. В машинах человек стремится совершенствовать только животное состояние как техническое организованное начало харчевого блага; тут человек новой категории духа вносит понятия, возвышающие его над прообразом животного, привнося новую духовную архитектуру своей жизни, то, чего нет у животного.
Религиозная система есть система или форма, уже различающая нас с животным, форма, возникшая от воззрения и познания мира.
Материальная система имеет одну сущность с Религиозной духовной; в будущем должны обе исчезнуть, оставив целью своей духовную беспредметную жизнь. Но так как дух не может проявиться без формы общежития, то искать эту форму необходимо.
Конечно, новые духовные формы не должны иметь того, что до сих пор было в религиозном духе; какие новые духовные формы будут – трудно предвидеть; останавливаюсь я на беспредметном как главной основе действия[29].
Движение человека зависит от вождей, куда они его поведут. Если народом овладеет предметный вождь, то, конечно, он его поведет к благам предметным. Вождь предметных благ не знает другой формы; не отвергая духа, он оформляет предметный мир. Материальная форма, равно и духовная форма, одухотворена; всякая техническая харчевая форма – духовное материальное совершенство технического организма человека. Духовная сила поднята для преодоления нужды и необходимости – мировоззрением выдвинуто построение жизни и исправление преодоление их через исторический анализ.
Следовательно, вождь предметных благ – вождь нужды и необходимости. Больший из этих вождей тот, который знает, что ведет народ через пути нужды и необходимости к чистому духу, благу. Другими словами сказать, ведет человека через путь животного к человеческому образу, надстраивая над тремя функциями человека – размножаться, есть и сеять – новую функцию беспредметного Искусства.
47. Предметник не отвергает духовной стороны, но только духовную сторону возводит как элемент средства в делание совершенств блага и верит только в научные обоснованные доказательства не духовного, а духа науки; причина познается и оформляется в духе.
Человек, собирающийся раскрыть причину природных проявлений, раскрывает их только в моментах их же духовного возбуждения. Поскольку такое раскрытие дают «точные научные исследования», то невозможно, по-моему, доказать их истинность; верить – дело другое.
Вера в науку равносильна вере в сверхъестественные силы. Раз нет точности, следовательно, скрывается какая-то часть, не уловимая никакими приборами науки, – точность поэтому измеряется духовным и механическим способами, они же, как и все другое, могут быть неверны, если есть то, по чему можно их проверить.
Верными, мне кажется, возможно принять одни суждения, с которыми и приходится бороться по мере выявления новых суждений. Так, мне кажется, и есть, что все обоснования и необоснования равны суждению, и, если суждение одного встретит подтверждение в десяти, – для них оно будет верно.
Жизнь человеческая составляет историю суждений, выводит новые суждения из суждений и опытов и на них базирует дальше свою жизнь суждения. Все суждения приводили к двум положениям реального бытия, Религиозного в будущем и харчевого на земле (материальное сегодняшнее). И еще вопрос не решен, на чьей стороне будет победа. Из всех суждений современности двадцатого века видно, что Религиозная реальность будущего должна отойти перед победой сегодняшнего; но отойти не значит, что духовная сторона отойдет, она только будет приобщена к новой организованной форме. И, по моим предположениям, по мере возрастания предметного харчевого труда пламя духовного возбуждения поднимется и станет во главе всего предметного мира.
Пламя духовное, конечно, не будет иметь в себе Религиозных данных сегодняшних духовных состояний, запутанных в харчевые и материально-физические выгоды. Бог духовный, как и Бог предметный, исчезнут в единстве беспредметного, ибо сущность мира в образе Бога, познанного в этом.
