Разрушение Искусством культуры практических реальных предметов в области Искусства дало повод современности XX века обвинять Новое Искусство в разложении духа практического. Обвинители горько ошибаются: разложение предметного мира еще не значит разложение духа, наоборот, оно вскрыло его действительное. Оно устанавливает дух в своих правах и возводит его в беспредметную истину новой действительности жизни. Когда дух свободного действия пытается выйти из границ предмета, оставляет форму предметной практической культуры, выявляя беспредметность как освобожденное ничто от катастрофы форм, видов, сознания, культуры, совершенства, законов и т. д.
Стремление человека к могуществу есть чисто, может быть, антилогическая поступательность к порабощению в себе силы для дальнейшего порабощения во имя практического реализма, который и должен свести себя к одной беспредметной равности весораспределения (непонятая сущность власти).
В могуществе практического реализма человек стал понимать культуру. Чем сильнее практическое Государство, тем для общежития оно культурнее, чем же слабее, тем менее культурно. И все стремятся быть сильными, что и будет означать, что все стремятся единовременно стать слабыми, равные силы суть слабы, беспредметны.
Религия и Государство через свой строй стремятся достигнуть беспредметного равенства путем подчинения себе в первом случае всех религий одной, во втором – всех Государств своему закону. Но таковые попытки не удавались, и неудачны будут и в будущем, так как в каждом посеяно могущество своего закона, каждое хочет быть сильным. Когда же будет посеяно беспредметное, т. е. когда будут распущены силы из подчинения закону, когда будет уничтожен закон, когда перестанет быть искусственное соединение и разделение равных (одни отличаются венчиком сияния над головой, другие звездой на голове), тогда строй беспредметного равенства наступит сам собой.
Может быть потому, что было понято в природных явлениях не бессилие, а сила, и загорелся сыр-бор в человеческом строе жизни. Может быть, сила – простое изобретение человека (никогда не существовавшее в природе) как ложное представление о природе, которая существует вовсе не на силе, а на беспредметном равенстве или золотом нуле. И, может быть, если бы природа собрала силу, наступила бы для нее катастрофа. Но в ней нет катастрофы, существуют только беспредметные перемещения равенств, никогда не уничтожающих друг друга. Природа вне силы и различий и разрушений.
И это перемещение равенств существует и в человеческой технике, когда она строит что-либо. В каждой технической постройке нет ни большого, ни малого, ее здание находится в том же беспредметном равенстве перемещений в целом внутреннем, и только стороны здания носят отличия с лицевого, заднего, главного фасада и т. д. Последнее отношу к недостаткам условий строя человеческой жизни и недостаткам архитектора жизни, строящего различия, инженера, строящего машину, художника, пишущего произведение.
К беспредметному равенству ближе находится инженер машины. В его произведении нет ни малых, ни больших ни во внешнем, ни во внутреннем. В этом возможны признаки беспредметного равенства, выражающегося в супрематизме как белой беспредметности.
Государство и Религия гибнут в катастрофах неравенства, но хотят достигнуть равенства – первая в жизни, вторая собирается достигнуть в небе (и то неизвестно, может быть, и там начальники религиозных служений будут иметь преимущество и носить венчики и звезды на голове, как на земле). Как на священниках лежат отличия от простого смертного, так чинами, лентами и другими знаками отличаются единицы Государственного практического реализма.
Следовательно, оба представляют собой строй неравенства, и видимая стройность равновесия есть действительно видимость, которая может нарушиться при каждом удобном условии.
Государство и Религия исчезают – как только наступает беспредметное равенство. Они построены на различиях и главках, и это говорит за отсутствие совершенного в них.
Перед наукой мир стоит как беспредметное равенство, которое она хочет познать. В ее выводах не существует преимуществ в познаваемых объектах, не существует и различий ценностей. Ценности получаются в человеческом практическом и эстетическом строе – возникающими только оттого, что не совершенен строй общежития. Достигая беспредметного равенства, ценности исчезают, как исчезают ценности перед наукой, для нее все равно. Вывод из этого равенства переходит в практический строй экономических и эстетических ценностей.
