Искусство, в свою очередь, стремится строить свое новое на прошлом опыте, но в этом случае оно расходится с Религией и Техникой. Оно как раз идет обратно, все прошлое у него домысел, а все сегодняшнее – недомысел, на этом принципе построило свое сознание и все общество. Искусство устанавливает, что красота в прошлом, в настоящем ее нет. Но также история доказала, что все Искусство сегодняшнего, отодвигаясь в прошлое, становится домыслом, а само общество, признавшее его недомыслом, осталось само недомыслом.
Перед Искусством стоит цель – красота, перед Наукой – раскрытие мировых причин, перед Религией – достижение истины Бога, перед Техникой – цель совершенного построения практического предмета. Все задачи принадлежат странной человеческой способности видеть то, что не существует, ставить цель, заведомо зная, что ее достигнуть нельзя, – знать причины, которых не существует, восторгаться красотой, которой нет.
Все общество и все художники восхищены красотой природы. Научники – ее мудростью, харчевики – ее производительностью и даже религиозностью: «всякое дыхание хвалит Бога».
Мне кажется, что восторгаться красотой природы возможно тогда, когда она построена на законе красоты, все же то, что построено на других основаниях, не может быть красотой. Возможно ли в природе найти закон красоты? Мы восторгаемся красотой холмов, берегами рек, далями, закатами, весной цветущей и осенью золотисто-медной. Но если проверить, на чем же и по какому закону конструировались все явления природы, то узнаем, что природа свои явления вовсе не строила по законам красоты. Разве солнце закатывается в силу соображений красоты, разве окрашивает лучами тучи в силу своего художественного соображения?
Образование холмов, долин, обрывов, от которых в восторге человек, произошло скорее через
Картина построена, речь построена, дом выстроен. Как собираемся различать, что построено, а что не построено? Построен ли тот «бесконечно мудрый источник природы», которому мудрость нашей науки обязана тем, что мы «не глупы», а что-то «понимаем». Существует ли этот строй во всем существе представляемого или не представляемого мира?
Отсюда видим и знаем, что вся наша жизнь строится на геометризме пустых условностей и на их относительностях. Это даже не бутафория, в них даже и нет ее. И весь практически предметный реализм развивает свой разум, науку, изобретает весы разных мер, чтобы измерить условное, но не действительное. Происходит жестокая борьба духа и материи за свое первенство, за свою истину, а истина, оказывается, простая условность обоих, простое недомыслие. В действительности нет того объекта, который возможно было бы домыслить или осмыслить.
Но, несмотря на это безвыходное положение, существует природа, существуют вещи, существует порядок сцепления элементов. Существует это все вне нашего знания, ощущения и осязания. Мы никогда не узнаем того, «что» существует. Можем ли после этого сказать – да, все это существует.
Научные распределения мира по полочкам родовых начал будут условные Н2 и НO3. Наука дает нам только библиотеку условных знаков, но не действительность, хотя на вывеске научного института написано «знание».
«Знание», основа всего, – условие науки. Знать – значит видеть подлинное, без знания нельзя сделать шагу, знать – требование предметной мысли. Нельзя сделать практического предмета без знания, и потому в предметной культуре оно единый фундамент и основа, на реальности которой предметная культура строит всю ответственную жизнь.
Искусство сегодня разошлось с предметным практическим реализмом, объявив беспредметность. Наступил предел, на котором Искусство кончилось совсем либо сущность его приняла новый план – шла в существе своем к разрушению предметного призрака в одном случае, в другом миновала его. Для живописного проявления предмет никогда не существовал, не существовало предметного творчества, которое основано на условном харчевом реализме жизни и подчинено харчевой диктатуре, не будучи самоусловием всего без-условного.
