Будучи осведомленным о хороших отношениях, существовавших между его хозяином и адвокатом, Саверио позвонил ему по телефону. Узнав об аресте Пьер-Джорджо, тот не выразил никаких чувств и воздержался от комментариев. «Я посмотрю, что можно сделать», — торопливо ответил он и повесил трубку. Но на другой день, разговаривая с Анной по телефону, он пригласил ее зайти к нему в контору.
Пьер-Джорджо и Джузеппе Аризи были земляками. Оба родились в Бергамо, и семьи их почти одновременно переехали в Милан, где мальчики вместе посещали лицей Парини. Существовало нечто вроде землячества бергамцев, осевших в Милане. Они все знали друг друга, и хотя редко встречались, но в случае необходимости помогали друг другу. Поэтому Анна и решила встретиться с ним.
— Адвокат ждет вас, — пригласила ее пожилая, подчеркнуто строго одетая сотрудница, и через двойные двери Анна вошла в кабинет.
Джузеппе Аризи был на пять лет старше Пьер-Джорджо, но глубокие залысины на лбу и намечающаяся уже полнота делали его старше на вид. Пригласив Анну сесть, он выслушал те немногие подробности, которые она узнала от рассыльного из бакалейной лавки.
— Мне придется задать вам несколько вопросов, — сказал юрист.
— Я в вашем распоряжении, — ответила Анна, которая сделала бы что угодно, лишь бы помочь Пьер-Джорджо.
— С какого времени вы живете у доктора Комотти?
— С прошлого июня. Я бы хотела уточнить, что мы только добрые друзья, — пояснила Анна, чтобы очистить почву от любых двусмысленностей.
— Я буду откровенен с вами до грубости, синьорина Гризи, — предупредил адвокат. — Это будет не слишком приятно, но позволит нам сэкономить время.
— Делайте то, что считаете нужным.
Джузеппе Аризи пристально посмотрел на Анну своими ясными блестящими глазами.
— Вам известно, что Комотти — гомосексуалист? — спросил он.
Анна чуть было не ответила утвердительно, но в последний момент решила сдержаться. Она не хотела лгать юристу, который был единственной надеждой, единственным якорем спасения в этом сложном деле, но и не могла утверждать с уверенностью то, что могло быть просто предположением.
— Я не могла бы сказать это с абсолютной уверенностью, — поколебавшись, нашла она выход.
Этот вопрос был ей неприятен, и, чтобы успокоиться, она закурила сигарету.
— А с тенью сомнения? — настаивал юрист.
— Это так важно? — попыталась увильнуть она.
— Мы стоим перед проблемой, серьезность и сложность которой, очевидно, ускользают от вас… — Взгляд его голубых глаз стал строгим и пронзительным. — Возможно, я был недостаточно ясен. Но я нуждаюсь в сотрудничестве, а не в умолчании и увертках. Необходимо, чтобы вы ответили на мои вопросы прямо. Вы привлекательная девушка и жили под одной крышей с Комотти. Хорошо знаете его и, вероятно, его друзей. У вас никогда не вызывало недоумение поведение Пьер-Джорджо?
— Только легкое подозрение, — ответила Анна в замешательстве. — Но я никогда не видела ничего такого, что позволило бы сделать определенное заключение.
Адвокат едва не потерял терпение.
— Тогда я буду более прямолинеен, — сказал он. — Пьер-Джорджо Комотти был захвачен в парке, на берегу пруда, во время интимного свидания с неким Лучано Кремонези, двадцати четырех лет, актером. — Адвокат прочел это с листа, лежащего на письменном столе. — Речь идет также о пакете кокаина, найденном в кармане пиджака Комотти, — добавил он.
— Пьер-Джорджо никогда не употреблял наркотиков, — резко возразила Анна, потушив сигарету.
— Откуда у вас такая уверенность?
Действительно, откуда? Как она могла гарантировать, что Пьер-Джорджо никогда не употреблял кокаин?
— Я не знаю, — откровенно призналась она.
— Вы не можете отрицать вероятной гомосексуальности и можете утверждать, напротив, относительно предмета гораздо более тяжкого и деликатного, — заметил юрист.
Анна закрыла лицо руками и расплакалась.
— Извините меня, адвокат. Я растеряна и огорчена. И главное, я очень хотела бы помочь другу, который столько сделал для меня.
Адвокат Аризи успокоил ее улыбкой.
— Я полностью отдаю себе отчет в вашем душевном состоянии. Но мне в самом деле нужно ваше сотрудничество.
— А если кто-то просто пытался скомпрометировать его? — предположила Анна, осушив платком слезы.
— Это вполне возможно, — согласился адвокат.
— Его молодой друг? — предположила Анна.
— Не исключено, — пожал плечами Аризи.
— Но почему?
— Всегда есть причина, чтобы предать, — ответил он. — А когда ее нет, ее выдумывают.
— Известно что-нибудь об этом Лучано Кремонези?
— Практически все.
Анна закурила новую сигарету.
— Он актер, верно?
— Актер, подающий надежды, гомосексуалист, наркоман. Он был задержан несколько дней назад, а потом необъяснимым образом отпущен. Возможно, в обмен на донос. Не исключено, что он обменял свою безнаказанность на голову нашего друга.
— Это месть?
— Возможно, месть отвергнутого любовника. В непостижимых лабиринтах человеческой души встречаются иногда самые отвратительные виды гнусностей.
Анна взглянула на стену напротив, где висела картина, изображающая мирную деревенскую сцену.
