— Я могу это представить, — с уверенностью изрекла она.
— А теперь они чем занимаются? — подстрекнул ее Джанни.
Но так и не получил ответа, потому что увесистый подзатыльник прервал этот их разговор.
Эдисон Монтальдо, стоявший за их спиной, заставил детей подняться на ноги. Он увидел в беседке то же, что видели и они.
— Полиссена! — окликнул он грозным голосом, раздавшимся, словно гром среди ясного неба.
Застигнутые врасплох любовники прервали поцелуи и застыли неподвижно, как соляные статуи.
— А ну-ка домой! — приказал Монтальдо детям, которые немедленно ретировались. — С вами я еще поговорю.
Когда Эдисон вошел в беседку, Полиссена в голос рыдала, закрыв лицо руками, а маэстро Гавацци со страху сбежал, оставив свою даму наедине с грозным Монтальдо.
— Что ты себе позволяешь! — бушевал Эдисон, изливая свой гнев на несчастную сестру. — Стоит мне подумать, что мои дети были свидетелями этого постыдного зрелища, и мне хочется оторвать тебе голову.
— Прости меня, — прошептала она.
Но разгневанный брат уже удалялся в сторону виллы.
Задыхаясь, изнемогая, зажатая в завале, который сжимал ее, словно стальные доспехи, Анна Гризи судорожно пыталась схватить руку, протянутую ей сквозь брешь, проломленную в стене, но всякий раз ей не удавалось дотянуться до нее. Она сконцентрировалась на последней отчаянной попытке, прислушиваясь к голосу, который снаружи подбадривал ее.
— Ну же, ну!.. — призывал неизвестный спасатель. — Постарайтесь дотянуться. Места достаточно. Попробуйте пошевелить ногами.
Анна напряглась и, собрав все свои силы, смогла слегка пошевелиться.
— Получилось! — воскликнула она.
— Очень хорошо, — подбадривал ее незнакомец. — Теперь постарайтесь опереться на что-нибудь и хватайтесь за мою руку.
Правой ногой Анна нащупала что-то вроде ступеньки.
— Я готова, — сказала она.
— Молодец. Теперь слушайте меня. Попытайтесь приподняться и потянуться всем телом, — посоветовал мужчина.
Анна попыталась, но безуспешно. Эта неудачная попытка вызвала лишь чувство удушья и усилила панический страх.
Она перевела дух и попыталась снова, но ей никак не удавалось протиснуться в щель. Если бы ей удалось выбраться из разбомбленного подвала, открылся бы путь спасения и для остальных. Стоны, раздававшиеся за ее спиной, свидетельствовали о том, что кое-кто остался в живых. Прежде чем обрушились перекрытия, Анна видела испуганные лица детей, цеплявшихся за своих матерей.
— Не думаю, что мне удастся выбраться из этой западни, — обреченно прошептала она, в то время как лоб ее покрывался капельками пота.
— Смелей, еще одно усилие, — побуждал мужчина. — Синьора, вы понимаете, что я вам говорю? — спрашивал он.
— Все пропало, — прошептала Анна, чувствуя, что у нее больше нет сил действовать. — Я устала, я больше не могу, — сказала она себе, закрывая глаза.
— Послушайте! — накинулся на нее незнакомец, неожиданно изменив тон. — Я отсюда могу оценить ситуацию и считаю, что у вас есть возможность выйти. Не раскисайте! А ну-ка за дело! — приказал он.
Анна решила сделать последнюю попытку, в которую вложила остатки своей энергии. Она отчаянно рванулась, и ей удалось схватить руку, которую спасатель протягивал ей.
Мужчина энергично потянул ее и, вытащив на улицу, закричал:
— Эй, кто-нибудь! Помогите мне! Тут есть еще люди, которых нужно спасти.
Множество народу: военные, пожарники, медики и просто добровольцы — хлопотали в тех местах, куда их призывали на помощь. Кареты «Скорой помощи» стояли у разрушенных домов в ожидании раненых. Какой-то врач уложил Анну на носилки и протянул ей воды в алюминиевой кружке.
— Выпейте немного. Вот так, маленькими глотками, — успокаивал он мягким уверенным голосом.
Горло Анны перехватил болезненный спазм, губы были сухие и растрескавшиеся, казалось, она никогда не напьется вдоволь.
— Как вы себя чувствуете? — спросил врач.
Анна не ответила. Она воспринимала только звук его голоса, но ей не удавалось постичь значение слов. Мужчина помог ей встать на ноги.
— Вы сможете идти? — спросил он сочувственно.
Но именно в тот момент, когда Анна уже думала, что вполне овладела собой, она упала без чувств на руки врача, который снова уложил ее на носилки.
Тут же его позвали к другому пострадавшему. Предоставленная самой себе, Анна через несколько минут пришла в сознание и увидела людей, копошащихся вокруг руин и обломков. Со всех сторон доносились плач, крики, стоны и резкие, четкие приказания.
Глядя в серое небо над собой, Анна вспомнила, как ее друг, Пьер-Джорджо Комотти, погиб среди первых — ему пробило грудь упавшей балкой. Находясь в двух шагах от него, она ничего не могла сделать, чтобы помочь ему, будучи зажатой в завале. Анна видела, как Пьер-Джорджо умирал, моля бога, чтобы тот смилостивился и скорее избавил его от мучений. Но Пьер-Джорджо хрипел почти час, прежде чем умереть. В этот момент сама она, на исходе сил, потеряла сознание. Саверио, старый верный слуга, тоже погиб в подвале.
