Меблировка комнатки состояла из небольшого стола, двух деревянных кресел, сработанных, как и стол, из красного дерева, широкой кровати и трех огромных шкафов, до предела забитых книгами. Дополнял обстановку небольшой, оформленный в австрийском стиле, камин, черное зево которого напоминало о черноте преисподней. В целом же комната вполне соответствовала аскетично-просвещенному способу жизни сестры Паскуалины. Ничто не отвлекало ее здесь от углубленного самосозерцания, не нарушало одиночества.
– Доктор Рудингер, я успела проверить: в фирме «Вест-Конкордия», имеющей свой филиал в Санкт-Галлене, ни в какой должности вы не значитесь. Что натолкнуло на мысль, что к архитектурным изысканиям вы вообще никакого отношения не имеете.
– Ошибаетесь.
– Не думаю.
– Но если не имею – это меняет отношение ко мне? Ситуацию? Саму суть нашей встречи?
– Это меняет решительно все. В корне. Обычно люди всегда держатся поближе к граням той профессии, с которой лучше всего ознакомлены. Но вы ведь не собираетесь обсуждать со мной архитектурные проекты «Вест-Конкордии»?
Скорцени облегченно вздохнул. По крайней мере, его не пытаются выставлять за дверь как человека, уличенного во лжи. Но что уличили – это точно.
– Идентифицировав вашу внешность, я пришла к выводу, что имею честь беседовать со знаменитым Отто Скорцени, – немедленно представила доказательства Паскуалина. – Или я ошиблась?
– Не мудрено. Меня часто путают с Отто Скорцени. Проклятая внешность.
Ленерт сочувственно посмотрела на него, грациозно поправила белую накидку, из-под которой выбивались уже подернутые сединой волосы, и прошлась по комнате.
– То, что мир полон двойников, – для меня не новость, – снова остановилась она по ту сторону стола. – Новость – стремление некоторых людей выдавать себя за двойников. Но в таком случае давайте поступим иначе. Я не стану разочаровывать вас тем, что не верю в существование доктора Рудингера, вы же позволите обращаться к вам, как к господину Скорцени, дабы не огорчать меня напоминанием о том, что я опять ошиблась.
– Меня это устраивает.
– В таком случае – прошу, – жестом указала она на стул. – Вы правильно поступили, приняв мое условие, – проговорила она, садясь и еще раз указывая гостю на стул. – В противном случае наш разговор не состоялся бы.
Скорцени едва заметно улыбнулся и поиграл желваками. Только Богу было известно, каких усилий стоило ему играть роль покорного, на все согласного прихожанина. Что она возомнила из себя, эта?..
– Мне бы не хотелось, чтобы наше знакомство окончилось столь неожиданно и грустно.
– Дальше мы построим встречу таким образом: вы сразу же, без всякого вступления и без лишней дипломатии, прямо и честно, скажете, что привело вас сюда. Я так же прямо отвечу вам. Все это не должно занять у нас более тридцати минут. Учитывая и то время, которое понадобится, чтобы доходчиво объяснить мне, кого же вы все-таки представляете. Конкретно. Исключая фирму «Вест-Конкордия».
Скорцени задумчиво смотрел в окно. Он решался. Паскуалина чувствовала это и не торопила его.
– В общем-то, вы правы, фрау Ленерт, перед вами штурмбаннфюрер Отто Скорцени. – Теперь он посмотрел сестре Паскуалине прямо в глаза и удивился: она никак не отреагировала на его признание. Вообще никак. Словно не было ни вранья, ни откровения. – И представляю здесь…
– Только не нужно говорить, что представляете германский народ, – мягко упредила его сестра Паскуалина. – В Берлине принято прибегать к высокопарным словам и понятиям. Национал-социалисты во многом копируют коммунистов, но в приверженности к громким и пустым фразам они просто неотличимы.
– Условились.
– А коль скоро вы не станете утверждать этого, никаких других объяснений мне не нужно. Можете не сомневаться, что ваше истинное имя буду знать только я. Папу римского о вашем посещении мы не уведомим.
– Даже если попрошу об этом?
– Даже тогда. Заявлять о себе вам придется самому, добившись у него аудиенции. Но я бы не советовала прибегать к этому способу. Идет война. Приняты меры предосторожности. Папа обязан знать, с кем имеет дело.
– В данную минуту его святейшество здесь, на вилле?
– В апостолическом дворце в Ватикане. Здесь пребывает несколько служащих курии и, конечно же, охрана. Будем считать, что на все ваши вопросы я уже ответила. Теперь должна повторить вопрос, который я задала вам.
– Видите ли, фрау Ленерт, Германия переживает сейчас очень трудные времена.
– Не заставляйте меня вспоминать о том, что я немка. В этом нет никакой необходимости. О временах мне тоже кое-что известно.
– Именно поэтому мы надеемся, что можем рассчитывать на вашу помощь.
– Мою или папы?
– Прежде всего – вашу. Мы не намерены выпрашивать какие-либо должности. Диктовать папе, кого ему назначать кардиналом, кого нет. Это может быть обычная консультация. Совет человека, который как никто другой знает расстановку сил и взглядов в ближайшем окружении папы. Только и всего.
