– В таком случае и я позволю себе быть откровенным. Уже хотя бы ради того, чтобы вы не терзали себя понапрасну странными вопросами. Неужели вы всерьез считали, что возведение вас в ранг унтерштурмфюрера, в офицерский ранг, как и особая благосклонность к вам начальника лагеря, и этот отпуск в Берлин… – все это сошло на вас само собой, подобно манне небесной? Только потому, что вы слишком бдительно несли службу в своем Нордхаузене-13, – резко отреагировал штурмбаннфюрер на ее любопытство, не забывая при этом вновь наполнить бокалы.
Подняв свой, Фройнштаг замерла с ним в руке.
– Что вы сказали, господин штурмбаннфюрер? – Состояние Лилии было близким к шоковому. – Что вы только что сказали?
– Почти ничего. Вы были откровенны со мной, я с вами, казни вас иезуитский палач. Пардон, – извинился за «палача» Скорцени. – И не вздумайте впредь реагировать на мои слова столь же эмоционально. Я этого не терплю. Мне попросту придется разочароваться в вас. А не хотелось бы, унтерштурмфюрер.
– Благодарю.
– Не хотелось бы, Фройнштаг, – вошел в словесный раж Скорцени. – Наш служебный флирт – служебный флирт – зашел слишком далеко. На него потрачены уйма времени и средств.
– Времени вам жалко, – поджала губы Фройнштаг.
Скорцени промолчал. Унтерштурмфюрер явно переигрывала. А он не собирается кокетничать с ней. Для него куда важнее, не как она целуется, а как стреляет из пистолета.
– Значит, то, что, по моему мнению, неожиданно свалилось на меня с неба, – возобновила разговор Фройнштаг, но уже без излишних эмоций, – на самом деле ниспослано мне ангелами Главного управления имперской безопасности. Кто бы мог предположить?
– Я долго подбирался к вашей кандидатуре, поэтому, действительно, не хотелось бы разочаровываться. Как оказалось, не так-то просто найти хотя бы одну диверсантку, способную достойно сработаться с моими парнями.
– Как оказалось, – посмотрела на него сквозь прозрачность красного вина Фройнштаг. Вино понемногу начинало действовать, и, как всегда в таких случаях, ее потянуло на флирт. Уже не служебный.
– Но вы мне показались наиболее подготовленной, – не заметил ее стараний первый диверсант рейха. – Причем для любых наших прогулок.
Фройнштаг сделала несколько решительных глотков и припечатала бокал к столу. Кажется, ей сделали не только комплимент, но и предложение.
– Если ваша очередная прогулка хоть немного будет напоминать горнолыжные страсти на вершине Абруццо, я, кажется, соглашусь повторить нечто подобное. И может оказаться, что вполне подойду вам, господин Скорцени. Выполняя задание, я обычно менее эмоциональна, чем в беседах с мужчинами.
Скорцени понимающе улыбнулся. Сейчас он уже не казался Лилии столь непреступным и суровым, каким показался вчера. Это подбодрило ее настолько, что она сама наполнила оба бокала и, приподняв свой, в молчаливом тосте опустошила почти до дна.
Штурмбаннфюреру это понравилось.
– Для начала направим вас в специальную диверсионную школу. А уж потом…
– Но я уже училась… в диверсионной.
– Это была не та школа, Фройнштаг. Не говоря уже о том, что это было давно. Сейчас мы направим вас в замок Фриденталь. В котором проходят подготовку почти все мои архангелы.
– Придется побывать еще и в обществе ваших парней, – дернул черт Лилию за язык. – Вас это не смущает?
– Не только парней, – Фройнштаг уже заметила, что Скорцени воспринимает все слишком дословно и слишком прямолинейно. Слова он досылал в свой мозг, как патрон в патронник. – Там есть и женская группа. Всего из десяти человек, но все же…
– Тогда можете спать спокойно.
– Поскольку определенную подготовку вы уже получили, будете выступать и в роли курсантки, и в роли инструктора. Словом, возглавите эту группу. Судя по выражению лица, вам что-то не нравится в моем предложении.
– Как долго придется пробыть в вашем замке, рыцарь Скорцени?
– Не надейтесь, унтерштурмфюрер, долго засиживаться не позволят. Даже если бы вам очень захотелось этого. И вообще, кто знает, возможно, придется извлечь вас оттуда еще раньше, чем предполагается. Так что во Фриденталь отправитесь сегодня же. Я выделю для вас машину.
– Прямо сейчас?
– А вам хочется прямо сейчас? – вполне может быть, что улыбка, которой озарил ее первый диверсант империи, должна была показаться вежливой и искренней. Однако ее, такую, еще нужно было разглядеть в хитросплетении легких морщин и зловещих шрамов. – Или же возникла необходимость попрощаться с вашей старой знакомой – Анной, простите, запамятовал фамилию. Но вы-то знаете, что я имею в виду «медсестру-палача» из вашего лагеря.
Фройнштаг почувствовала, как лицо ее зашлось предательской краской. Опершись локтями о стол, она обхватила голову руками и несколько минут сидела в таком положении, будто пристыженная школьница, побаивающаяся взглянуть на вышедшего из себя учителя.
– Скажите, штурмбаннфюрер, – наконец решилась она, хотя и не без колебаний. – Вам известно даже то… ну, я имею в виду… как мы провели время с этой моей знакомой?
