Этот голос был мне известен. Я вошел и прежде обратился к новому голосу. Она лежала на подушках и коврах с кружкой в руке: крепкий напиток из кофейных зерен Фасиси. На голове шляпа кверху широкая, как корона, только из красной ткани, а не из золота. Вуаль, может, из шелка, закатана вверх, чтобы лицо ее открыть. Два больших диска в ушах, круговой узор из красного, потом белого, потом красного, потом снова белого. Длинное платье на ней тоже красное, с рукавами, что обнажают плечи, но скрывают руки. Спереди большой синий узор в виде двух наконечников стрел, нацеленных друг на друга. Я едва не произнес: «Вот не знал, что монашки так одеваются», – только язык мой и без того навлек на меня достаточно бед. Две прислужницы, что стояли за ней, были одеты в такие же коричневые платья, какое обожала носить Соголон.
– Ты тот, кого Следопытом зовут, – произнесла Сестра короля.
– Так меня называют, Ваше Преосвященство.
– Я уже много лет и рядом со святостью не стою и напрочь далека от совершенства. Братец мой позаботился об этом. А Соголон больше с тобой нет. Она погибла?
– Она получила то, что ей причиталось, – сказал я.
– Соголон была мастерицей планы строить. Сообщи нам подробности.
– Она пошла в дверь, куда не должна была входить, и дверь, наверное, спалила ее до смерти.
– Ужасная смерть, насколько я в них разбираюсь. Силой одолевай скорбь – вот что я тебе пожелаю.
– Я не скорблю по ней. Она продала нас в рабство в обмен на безопасный проход через Долинго. А еще она отняла тело у девочки и отдала его духу мужчины, чье тело украла давным-давно.
– Ты ничего в этом не понимаешь! – воскликнула Бунши. Я все ждал, когда она заговорит. Вот, вознеслась из лужи на полу справа от Сестры короля.
– Кто знает, водяная ведьма? Возможно, он отомстил ей, утащив за собой через одну из десяти и еще девяти дверей. Слышал я, что нельзя возвращаться к двери, пока не пройдешь все десять и еще девять. Она подтвердила, что это правда, если у тебя все еще сомнения остаются, – сказал я.
– А ты ему позволил.
– Бунши, это произошло так быстро. Быстрее, чем мысль о помощи явилась бы.
– Надо было мне тебя утопить.
– Ты когда узнала, что она план изменила? Разве с тобой она не делилась? Ты врунья или дурочка?
– С вашего позволения, – обратилась Бунши к Сестре короля, но та повела головой: нет.
– В какой-то момент она решила, что все мы не годимся для спасения вашего драгоценного мальца. Даром что мы, негодные, сами освободились и ее спасли от монстра по прозванию Ипундулу, – рассказал я.
– Она…
– Сделала ошибку, что стоила ей этого ребенка? Точно, именно это она и сделала.
– Соголон лишь старалась служить своей госпоже, – обратилась Бунши к Сестре короля, но та уже ко мне повернулась.
– Следопыт? Как твое настоящее имя? – спросила Сестра короля.
– Следопыт.
– Следопыт. Я тебя понимаю. Этот ребенок не несет тебе никакой выгоды.
– Он будущее королевства, как я слышал.
Она поднялась:
– Что еще ты слышал?
– Слишком многое и почти ничего стоящего.
Она засмеялась и произнесла:
– Сила, хитрость, отвага – где были наделенные этим мужчины, когда мы нуждались в них? Где та женщина, кому ты рану нанес и бросил?
– Она сама себя поранила.
– Тогда она должна быть женщиной, у кого силы и средств больше, чем у меня. У меня каждый шрам на теле от ран, какие нанес кто-то другой. Что это за женщина?
– Его мать, – встрял Леопард. В тот миг я готов был убить его.
– Его мать. У нас с нею много общего.
– Вы обе бросили собственных детей?
– Возможно, жизни нас обеих загубили мужчины, только чтоб дать нашим детям вырасти, виня нас в том. Вы уж простите мне эти слова: я тоже росла в обители монашек через дорогу от борделя. Только подумайте, я, Сестра короля, скрываюсь со старухами, потому как он подсылал убийц в ту самую крепость, куда заточил меня. Семикрылы, они ушли, чтобы присоединиться к королевской армии в Фасиси. Оттуда они сначала вторгнутся в Луала-Луалу и Гангатом с Ку и силой обратят в рабство каждого мужчину, каждую женщину, каждого ребенка. Не обратят, а уже обратили. Луала-Луала уже покорена. Оружие войны не создается само по себе.
– Почет вам от королей. Только вы стоите тут и пытаетесь заставить обычных мужчин и женщин заботиться о судьбах принцев и королей, как будто то, что происходит с вами, меняет хоть что-то из происходящего с нами, – сказал я.
– Леопард поведал мне, что у вас дети есть где-то в Гангатоме.
– Не считайте, что я хоть в какой-то
– Это тот самый язычок, о каком вы меня предупреждали? – вопросила она, глядя сразу на Бунши с Леопардом. Леопард кивнул. Она села обратно в кресло. – До чего ж, должно быть, милой была ваша семейка, если потеря сына ничего для тебя не значит.
– Не моего…
– Следопыт, – оборвал меня Леопард, качая головой.
– Взгляд меняется, Ваше Преосвященство, когда сам теряешь детей. Тогда только о том и думаешь, что о горестях родителей, – выговорил я.
Она засмеялась.
