О́го к ним не относился. Я всегда убеждался: чем крупнее существо, тем меньше слов ему требуется тратить или знать. Я замедлил ход лошади, дожидаясь, пока он подровняется. От него и в самом деле пахло свежестью, будто он до этого в речке искупался, даже под мышками, вонь которых у другого великана корову с ног свалила бы.
– Думаю, мы доберемся до Красного озера за три дня, – сказал я. О́го продолжал шагать. – Мы за три дня доберемся! – прокричал я. Он обернулся и буркнул:
– А-а, это будет чудеснейшее путешествие.
Не то чтобы мне даже компании хотелось. Уж, само собой, не с этими людьми. Только я проводил большую часть своих дней в одиночестве, а ночей – с теми, кого не было никакого желания видеть утром. Призна́юсь, по крайности, своей же темной душе, что не было ничего хуже оказаться среди множества душ, даже душ тебе известных – и все равно быть одиноким. Я уже раньше заговаривал об этом. Мужчины, кого я встречал, и женщины тоже, окруженные тем, что сами они принимали за любовь, все ж оказываются самыми одинокими во всех этих десяти и еще двух мирах. Зато проклятие, если предстояло мне быть рядом со столь многими и все ж не иметь ни с кем ничего общего.
– О́го. Ты О́го, разве нет?
Он умерил поступь, и моя лошадь пошла с ним рядом. Он буркнул и опять кивнул.
– Я видел тебя со спины после купания, ты стоял на коленях перед какими-то камнями. Поклонение?
– Поклонение кому?
– Богам, богу какому.
– Я не знаю никаких богов, – выговорил он.
– Зачем тогда место поклонения создавать?
Он недоуменно глянул на меня, будто взгляд и был ответом.
– Ты тут от Барышника, демона или от ведьмы? – спросил я.
Продолжая шагать, он посмотрел на меня и произнес:
– Барышник, демон или ведьма? Кто из них кто? Скажу тебе на это, что это мудрый вопрос, кто из них кто. Ты уверен, что черный – это демон, а не бог? Ты уже видел когда что-то похожее? Я видел двух, еще двух таких же, один был мужчиной, по крайней мере, телом на мужчину походил, но они – божьи создания, я слышал, человек демоном стать может, если есть на то воля богов. Народ на юге говорит, что демон – это человек, обращенный богами, но не посредством смерти, а смерть – это такая штука, это жуткая штука, я не люблю мертвых, я не люблю полдень мертвых, не люблю питающихся мертвечиной, а я их видел, они ходят, как птицы, и летают, как птицы, но они не птицы, по крайней мере, не всегда птицы, они старики в черных покровах, какие по земле метут, и с белым мехом вокруг шеи, как будто они носят шкуру оленя-альбиноса.
