Какого чёрта её понесло совсем в противоположную сторону от стоянки, на которой находился её автомобиль, она и сама не могла себе позже объяснить. Словно кто-то потянул её за невидимую ниточку, заставляя повиноваться. Там, на задворках огромного рынка, находился развал, где различные люди, в основном это были старички, продавали всяческий хлам, как считала Кира: старые книги, предметы быта, значки и картины, кукол и игрушки, посуду советских времён. Антиквариатом девушка не интересовалась, предпочитая наполнять пространство вокруг себя исключительно новыми вещами, ещё не впитавшими в себя энергетику чужого человека. Она и заходила-то в эту область рынка всего однажды, и то по случайности, перепутав проход к выходу, тогда она быстро вернулась обратно, мельком взглянув на разложенные прямо на земле, на пёстрых покрывалах, товары. Но сегодня ноги сами несли её сюда. Как заворожённая Кира вышла на центральную дорожку и огляделась. Всё те же старички со своими допотопными вещами. И что она тут забыла? Она прошлась до конца дорожки между рядами импровизированных прилавков, и уже собралась было уходить, как внимание её привлекла некая картина. Кира остановилась. Прищурившись от солнца (защитные очки остались в автомобиле), она всмотрелась в изображённый на картине пейзаж. Но бликовавшие лучи не позволяли рассмотреть картину лучше, да и дедушка, продававший её, стоял от Киры через два места. Она подошла ближе, встав напротив хозяина и уставилась на картину. Что же в ней такого, отчего сердце так затрепетало в груди? Не самого лучшего качества, нарисована довольно посредственно, да и пейзаж вполне себе обыкновенный – кудрявые кроны густого леса на заднем плане, поросший камышами и осокой берег реки, лодочка на воде, привязанная к колышку, мостки, на которых сидит, болтая ножками девчушка в голубом сарафанчике, а справа от реки – деревенский домик с тремя окнами и дощатым забором, из трубы, несмотря на лето, идёт дымок, возможно хозяйка растопила печь, чтобы испечь пироги или хлеб. Кира наморщила лоб. В висках стучало. Голова вдруг закружилась и на миг ей почудилось, что картина ожила. Закачалась лодочка на волнах, повеяло прохладой, хлопнула калитка у дома, весело рассмеялась девочка в голубом сарафане, обернувшись назад и помахав кому-то рукой. Кира перевела взгляд в сторону, чтобы увидеть того, кто вышел из нарисованного дома, но не успела, потому как её окликнули.
– Девушка, милая, я вижу вам понравилась эта картина. Хотите рассмотреть поближе? Я вам сейчас её дам, – благообразный дедушка с белой бородой в клетчатой рубашке и соломенной шляпе засуетился, вставая со складного, как у рыбаков, стульчика.
– А? – рассеянно ответила Кира, кивнув старичку, а когда вернулась взглядом к картине, та уже стала прежней, самой обыкновенной.
– Я говорю, давайте я вам поближе дам её разглядеть, вот, держите, – хозяин протянул ей картину.
Кира послушно взяла её. Небольшая, примерно сорок на сорок сантиметров, в квадратной деревянной раме, покрытой тёмным лаком. Пахнет старым домом, пылью, залежалыми вещами. Кира впилась глазами в изображение. Сердце вновь отозвалось сбившимся ритмом. «Жара действует. Надо скорее домой, в прохладу» – подумала отстранённо Кира. Хотя раньше она никогда не страдала от летнего пекла и не жаловалась на здоровье. Холодок прошёл от кончиков пальцев по рукам вверх и спустился мурашками до груди, замерев где-то в животе кусочком льда. Внезапная догадка пронзила сознание – она откуда-то знает это место! Вот почему её, как магнитом притянуло это изображение. Да, совершенно точно, она в этом абсолютно уверена – это не просто картина, а что-то вроде фотографии. Этот домик с голубыми ставнями, выкрашенный зелёной краской, мостки у реки, поляна и даже лес на заднем фоне – всё это она уже видела однажды. Да и девочка на мостках… так удивительно похожа на неё саму… Странно. Что за незнакомое ощущение овладело ей? Какая-то необъяснимая смесь восторга, волнения и страха. Да. Нет никаких сомнений. Кира бывала в этом домике.
– Молодец, вспомнила, – неожиданно прозвучало в голове.
Кира вздрогнула. Подняла глаза на дедушку. Тот молчал, внимательно наблюдая за ней.
– Вы что-то сказали? – прошептала она пересохшими губами.
– Вам нехорошо, голубушка? Может воды? Что-то вы побледнели, – участливо спросил старичок.
– Н-нет, нет, – Кира помотала головой, – Всё в порядке. Это просто жара.
– Да уж, печёт как в доменной печи, – старичок усмехнулся, – Я раньше, до выхода на пенсию, металлургом работал, чугун из железной руды плавили. У вас есть, небось, чугунная сковорода? Знаете, что это такое.
– Знаю, – кивнула Кира, – У родителей есть. У меня тефлоновая.
Она замолчала, пытаясь унять пульсацию в висках.
– Сколько стоит ваша картина? Я хочу её купить.
– Да много не возьму, двести рублей вполне хватит. Устроит такая цена?
– Более чем, – Кира полезла в кошелёк, вынула пятисотрублёвую купюру, протянула старичку, – Вот, возьмите, сдачи не нужно.