Сейчас картина уже не вызывала былых ощущений. Пейзаж, как пейзаж. Красивый, милый, но не более. Ничего загадочного и необычного в нём не было. Сумерки смягчили краски и очертания предметов. С балкона тянуло запахами скошенной травы, которую убирал сегодня дворник, и речной прохладой от близкой воды. Кира сидела на диване, поджав ноги, и поглощала фрукты, наблюдая за разворачивающимися на экране событиями. Мерцал голубоватым светом монитор телевизора, едва различимо шуршала, раздуваемая ветерком лёгкая штора. На небе зажглась россыпь бледных звёзд, почти невидимых на фоне городского освещения. Выкатилась из-за облаков однобокая растущая луна, уставившись подслеповатым бельмом на мир внизу. Соседи с маленькими детьми по лестничной площадке недавно уехали в отпуск, за стенкой было тихо. Сверху и снизу жили молодые семьи, ещё не успевшие обзавестись потомством, и потому их почти никогда не было слышно. Кира уже зевала, подумывая выключить телевизор и перебраться на кровать, как вдруг ей показалось, что в той стороне кто-то есть. Сон как рукой сняло. Неясный шелест доносился до Киры, будто кто-то сидел на кровати и беспрерывно листал толстую книгу, шурша страницами. Сглотнув, она замерла, вся превратившись в слух. Включить свет? Просто пройти туда и посмотреть? А что, если там и правда кто-то есть и он нападёт на неё, если поймёт, что его обнаружили? Да ну, какие глупости, кто может пробраться в её квартиру и каким образом? Через балкон на восемнадцатом этаже? А может она забыла закрыть входную дверь? Но даже в таком случае, злоумышленник не мог прокрасться незамеченным ею, у неё ведь не двухэтажные апартаменты, а всего лишь однокомнатная квартира, пусть и просторная. А ещё в воздухе появился какой-то посторонний запах, перебивавший ночную свежесть ветерка с балкона. Кира поморщилась. Пахло стоялой водой, тиной, сыростью.
– Неужели слив на кухне засорился? Дом новый, не должно бы так вонять.
Шорох продолжался, но страх уже начал отступать, разумные доводы брали верх над эмоциями. Кира решительно прошла к выключателю, зажгла люстру. Яркий белый свет озарил комнату. Вошла в спальную зону, огляделась, и… замерла в недоумении. Шорох доносился от картины. Не веря своим ушам, Кира прижалась ухом вплотную к рамке. Точно. Звук идёт отсюда. Быстрым движением она сняла картину со стены, перевернула – может быть в неё встроен динамик? Некое устройство, звуковой модуль, который издаёт подобный шум. Но рамка была совершенно обычной, задняя часть картины закрывалась простой фанерой. Чудеса какие-то. Кира вернула картину на место, не сводя с неё глаз. Мало того, запах, как и шорох, тоже усилился. Пахло болотом или цветущей водой. И тут Кира похолодела. Картина снова ожила. Шорох издавали качающиеся от сильного ветра кроны деревьев, изображённых на заднем плане. Причём дуновение ветра распространялось и за её пределы. Девушка отчётливо ощущала, как в лицо веет прохладой, слегка колыша пряди её волос. Небо над домиком нахмурилось, тяжёлые грозные тучи нависли над ним. Где-то далеко, но вполне различимо, пророкотал гром. Вода в реке волновалась, ходила волнами, раскачивая привязанную к колышку лодочку из стороны в сторону. Запах стоялой воды внезапно сменился на озоновый, какой разливается в воздухе при приближении грозы. Но самое удивительное было то, что девочка, сидящая на мостках, пропала. Кира выпучила глаза, силясь разглядеть голубой сарафанчик на полотне, но его не было. Девушка опустилась на кровать, не сводя взгляда с картины.
– Что же ты такое? – прошептала она, и вдруг хлопнула себя по колену, – Ну, конечно! Интерактивная картина! Как я сразу не догадалась?
Сейчас такими штуками уже никого и не удивишь, а она, как пещерный человек, замирающий в священном ужасе перед языками пламени, впала в ступор. В картину где-то встроен динамик. А то, что девочка исчезла, так даже в её детстве уже были значки, изображение на которых менялось, стоило лишь слегка изменить градус обзора, повернув его в руках. Кира даже рассмеялась над собственной глупостью. С лёгким сердцем она проверила входную дверь, выключила телевизор, погасила свет и легла спать.
Рабочий день пролетел незаметно. За круговоротом дел приходили в голову какие-то неясные воспоминания о ночных сновидениях. Всплывали, как в тумане, мимолётные образы и голоса. Кажется кто-то звал её во сне за собой, нашёптывал на ухо, баюкал, рассказывал что-то. Это были то всполохи костра у ночной реки, то странные протяжные песни, монотонные, на одной ноте, то лицо, склонившееся над ней, то собачий лай вдалеке, то насмешливое совиное уханье, то громкий оклик, то звериный вой. Но размышлять об этом Кире было некогда. Рабочие моменты требовали полного погружения и отдачи. Да и чего думать о глупостях? Сон он и есть сон, картины, рисуемые подсознанием, не более. Потекли дни. Минула уже неделя, как картина поселилась в жилище Киры. Она даже успела привыкнуть к ней. Было забавно угадывать, какой та станет в тот или иной момент. Картина постоянно менялась в деталях, оставаясь неизменной в целом.