Ну, как можно не обожать бургундское?! Если работа меня забрасывала во Францию, домой я вез семь-восемь ящиков всегда. Я аккуратно пригубил – оно было потрясающим. Волшебным. Легким. Ароматным. Лет десять назад был в моей жизни французский период. С частотой двухтактного метронома носило меня из дома до Парижу и очень нехотя обратно. Город этот я очень любил, и жил в то время только им. Передвигаясь по Парижу, я ловил местное радио и слушал французский шансон. Возникало экстазное чувство единения с великим городом, историей которого в то время я так увлекался. Однажды летним днем, глазея вместе с местным гидом с балкона «Трокадеро», я на выдохе воскликнул:
«О Боже, какой же классный этот город!»
«Да я вообще не понимаю, как можно жить в другом?» – искренне мне ответила местная гидесса и бывшая москвичка.
И тут я вспомнил свой любимый Франкфурт, но жить хотелось всё же здесь. И вот, в очередной раз я как-то попал в Париж на Рождество. Город, конечно, было не узнать: туристов ноль. Все горожане по домам за праздничным столом. Машин так мало, что на улицах совсем так тихо. И рестораны все закрыты. На небе тучи, но при этом сухо и тепло. Градусов пятнадцать и это в декабре. Картинка просто нереальная.
Взял я тогда пару бутылок бургундского, пару сортов мягкого сыра, горячий багет и отправился в свой номер. Тоже тихо праздновать. Накрыл на стол, налил вина, залез в кровать под одеяло и включил телек. А там вовсю идет концерт. Часа на три. Всех звезд французских. Да еще каких звезд, которых все мы знаем, и тех, которых мы совсем не знаем. Дассен, Пиаф, Матье и множество других имен. И так весь вечер одна за другой звучали лирические мелодии. Ни слова не понимая, я ощущал, что эти песни о чем-то добром, настоящем, пережитом и, наверное, о любви. Заканчивала концерт в тот день Marie Laforet. Я от нее не мог ушами оторваться. А песня через нерв ушла в надрыв моей души, после чего меня накрыла лирично-винная волна.
И понесло меня к Собору, увидеть службу. Но до него я двадцать метров не дошел: виолончель меня остановила. Виолончель в двенадцать ночи. На мосту Святого Людовика сидел мужчина академической наружности. В руках держал красивый инструмент и низким баритоном тихо пел: «Не уходи, побудь со мной, здесь так отрадно, так светло…» И тут я чуть не онемел и насмерть к камням приковался. Минут на тридцать. Продлевая его волшебное пение мелкой купюрой, я слушал французские и русские романсы. Медленной рекой они переплетались в косы красивым голосом артиста. Наконец мой музыкант совсем замерз и взбунтовался. Мы обнялись и распрощались. Разошлись. Я в номер, он к себе домой. Но, кажется, для нас обоих то Рождество мгновением дарило Волшебство.
ГЛАВА 4
ШАНСЫ НЕ ИМЕЮТ ПОСТОЯНСТВА
– Да, красивая история, – задумчиво произнес бармен. – Как будто дома побывал сейчас. Кстати, вино того самого две тысячи второго. Хороший урожай был в тот год, я хорошо запомнил.
Я очнулся, фужер мой пуст был по второму разу. Не может быть, ведь я молчал, не говорил, а эти мысли – лишь памяти моей движенье. Похоже старость иль уже болезнь?
– А откуда вы знаете, что это был две тысячи второй? Я, честно говоря, и сам точно не вспомню.
– Ну, здесь всё просто. Я живу в Париже. Ну, кто ж не помнит лето в Рождество две тысячи второго года? Да и концерт я тот смотрел, он шел довольно долго, наверное, больше четырех часов.
– Ну надо же, какое совпадение! – не в первый раз сегодня я снова изумился. – Ну и память же у вас феноменальная! Разве такое может быть?
– Я тоже хочу вам сделать комплимент. Вот вы сейчас отдыхаете в баре, но из номера пришли в рубашке и в строгом костюме. Кстати, он хорошо на вас сидит. Я по идее тоже должен носить костюм на работе, но только два дня в неделю, вторые два – я должен надевать отельную ливрею, а третью пару дней – свободно, как пожелаю сам. Такой порядок здесь завел хозяин – под каждого клиента свой дресс-код. А вы, если позволите спросить, чем-то интересным занимаетесь, раз даже расслабляетесь в костюме?
– Да нет ничего интересного, к сожалению. Я обычный водитель, работаю в маленькой туристической компании. Вожу важных клиентов на машине и дверь им открываю. Туда-сюда, туда-сюда.
– Ну-да, ну-да, обычный водитель, говорите? Туда-сюда, туда-сюда.
Мне показалось, что его черные зрачки на мгновение опять расширились и сразу же сузились.
– Что ни на есть. Водители – они такие, они не могут быть иные, – скаламбурил я.
– Как странно, а вина хорошие вы, похоже, всё же любите? Я наблюдал за вами.
– Одно другому не помеха, к тому же в Европе хорошие вина не стоят больших денег.
– Тогда у меня для вас есть один сюрприз, – он хитро улыбнулся. – Ваш президент давно когда-то совершал поездку по Бордо. И дегустировал вино в одном большом хозяйстве. Надо сказать, что очередь на будущие урожаи после этого посещения выросла у них в разы. Но купить бутылочку «Шато Шеваль-Блан» по-прежнему не так уж сложно. И я хочу вам предложить…
– Нет-нет, не стоит, я не пью такие вина, да и позволить их себе я не могу, – не дал ему договорить я.
