— И что? — я сделал глоток чая. Да. То, что нужно. — Бывший владелец оболочки умел управлять энергиями.
— Пожалуйста, Курои-кун, не называй тело — оболочкой, — поморщилась Сакура. — Ты говоришь так, словно тело, — она постучала себя по груди. — Не имеет никакого значения. Всего лишь костюм. От этого становится не по себе, знаешь ли.
— Она права, — кивнул Фудзи. — Тело, душа и разум — неотъемлемые части общего. Никакая часть не может существовать сама по себе. Пока ты это не поймёшь — эфир тебе не подчинится.
— Но я УЖЕ владею магией! Ты же сам видел, у меня получается…
— Монахи хорошо учили принца Антоку, — кивнул Фудзи. — Но помни: ты — не он.
— Пока ты не примешь свою сущность, ничего не выйдет, Курои-кун, — добавила Сакура. Тонкостенную чашку с кипятком она держала свободно, кончиками пальцев. — Ты должен уяснить: ты теперь — принц Антоку. Иначе ничего не получится.
Отвернувшись, я стал смотреть на море. Над бесконечной синью парила одинокая белая птица. Альбатрос.
Он завис в воздухе, чуть подрагивая маховыми перьями, сохраняя нейтральное положение между небом и водой.
И в миг всё изменилось. Альбатрос сложил крылья и рухнул в воду, как живая торпеда. А через секунду появился — в его клюве билась серебристая рыбина.
Какая точная координация, — подумал я. — Ни одного лишнего движения, ни тени сомнения. Идеальный баланс.
— Я готов стать младенцем, — сказал я, обращаясь к Фудзи. — Если нужно — я буду учиться ходить.
— На это могут уйти годы, — предупредил парень.
— Нет, — я покачал головой. — Фудзи-сан, я должен учиться совсем быстро. У меня нет выбора. У нас у всех нет выбора.
Фудзи и Сакура переглянулись. Между ними словно шел беззвучный разговор, судя по напряженности взглядов — даже спор. Парень сдался первым.
Отвёл взгляд и еле заметно кивнул.
— Есть один способ, Курои-кун, — сказала девчонка. — Путешествие. Очень опасное.
Я уже собирался кивнуть, но остановился. Припомнил, чего мне стоили скоропалительные решения…
— Как далеко нужно отправиться?
— До самого конца, — сказала Сакура. — Это — путешествие сознания.
— Твой разум должен слиться с Эфиром, — ответил Фудзи. — Это… необычный метод. Достаточно экстремальный для того, чтобы его запретили преподавать в школах.
— Не многие решаются встать на этот путь, — подхватила девчонка. — Но те, кто решились — ставят на карту всё.
— Она хочет сказать: ты или справишься, или умрёшь, — закончил Фудзи.
Прикрыв глаза, я отдался на волю интуитивного мышления. Техника, которой учат в Корпусе: анализу подвергается одновременно множество факторов. Не нужно стараться вычленить главные и второстепенные. Не нужно отслеживать связи. Мозг мгновенно перетасовывает все известные варианты, взвешивает и принимает решение.
— Я согласен.
Слова вырвались прежде, чем я осознал то, что скажу.
Кажется, Фудзи моему решению огорчился. Зато Сакура восприняла, как должное.
— Тебе что-то не нравится? — спросил я парня.
— Это неплохое решение, — нехотя ответил тот. — Но в случае неудачи… — он помолчал, собираясь с мыслями. — Видишь ли, друг Курои. Кажется, я чувствую за тебя ответственность.
— А может, ты боишься… за тело принца? — осторожно подбирая слова, спросил я. — Может, ты чувствуешь ответственность по отношению к сироте, семью которого уничтожил твой клан? Может, помогать тебя заставляет чувство вины?
Долгую минуту принц Константин смотрел мне в глаза. А затем сказал:
— Между нами много отличий, друг Курои. Я на десять лет старше. К тому же, моя семья правит Ямато, а у тебя никого нет. Ты отщепенец, сирота. Но я не испытываю чувства вины: что сделано — то сделано. Это политика. Дело в другом. В том, что ты пришел КО МНЕ. Наши судьбы переплелись, хочешь ты того, или нет. Так же, как когда-то, семь лет назад, моя судьба переплелась с судьбой маленькой девочки, — он бросил короткий взгляд на Сакуру. — Такие вещи нельзя игнорировать, друг Курои.
Я пристально смотрел в зелёные, с коричневыми искрами глаза Фудзи, и не находил ни капли притворства. Он действительно верил в то, что говорил.
— Но в одном ты прав, — миг, и выражение лица парня изменилось. Улыбка осветила его черты, заставила сверкнуть глаза, убрав из них строгую печаль. — Шлейф, который тянется за семьёй Антоку, никуда не делся. Их вымарали из учебников, заставляли забыть всё, что они сделали. Но сам род продолжает жить. В России живёт твой дед, Алексей Соболев. Очень влиятельный человек. Могущественный. И если он узнает, что ты жив — обязательно захочет увидеть.
— Я — не Владимир.
— Но другие-то этого не знают, — Фудзи сложил руки на груди. — Пойми, друг Курои: вместе с шкурой принца ты получил и его судьбу. Со всеми вытекающими: долгом, ответственностью перед кланом… И перед народом тоже. Десять лет — не очень большой срок. Множество людей очень тепло вспоминают прошлого императора… И далеко не всем нравится нынешний.
— Хочешь сказать: узнав о том, что "принц" — я сделал кавычки в воздухе — жив, они захотят устроить реставрацию?
— Или убить Владимира, — кивнул Фудзи.
