Я рванулся что есть сил, и почувствовал, как вязкие тенета нехотя отпускают добычу. Дверь на улицу совсем рядом — высокие, в два человеческих роста створки из резного морёного дуба… Засов был толстым и массивным, как железнодорожный рельс.
Сунув руку в потайной карман на поясе, я достал одну из припасённых микромбомб. Швырнул её, как пуговицу, на пол под дверь, отвернулся. Тут же последовал взрыв.
Засов уцелел.
Зато повредило одну из петель, держащих створки. Всем телом я ударил в поврежденную половину, и выкатился на крыльцо.
Но сделав шаг, так и замер с поднятой ногой…
Сплошная стена из выставленных ладоней. Чуть выше — настороженные глаза и строгие сосредоточенные лица, свидетельствующие о том, что их владельцы готовы к самым решительным действиям.
Ещё пару дней назад, увидев перед собой лес пустых ладоней, я бы только усмехнулся. Но теперь мне было известно: именно так работают местные сэнсэи.
Пучки концентрированной энергии они собирают в ладонях, словно ребёнок — снежный ком, или комок пластилина. А потом выпускают в цель.
И так как целью был именно я, а сэнсэев — около полутора десятков, я даже не сомневался: если они сработают все разом, от меня не останется и дымящихся ботинок.
И вдруг всё изменилось. Где-то за забором, со стороны моря, взревела сирена. Звук был страшный, пронзительный, жесткий, как шквал ледяной крошки.
Он бил по барабанным перепонкам, заставлял вскипать мозги и плавил ушные перепонки.
В первый миг все пригнулись, от неожиданности. А потом моих противников как ветром сдуло. Все они, как один, помчались на звук сирены.
Чувствуя, что из-за спины, в распахнутые двери, набегает новая волна врагов, я как ошпаренный припустил к забору — в противоположную от сирены сторону…
Несколько совсем молоденьких пацанов попытались преградить мне путь — швыряя огненные шары, как детские мячики.
Петляя, как заяц, я добрался до забора и перемахнул на ту сторону… И почему-то СОВСЕМ не удивился, увидев знакомый спортивный байк, и распластанную за рулём стройную фигурку в чёрной коже.
— Ты идиот, Курои Кицунэ, — сказал Фудзи, вгрызаясь в здоровенный ломоть жареной рыбы.
Мы сидели в одном из придорожных кафе. Деревянная веранда нависала над морем, и если бы я сейчас подошел к краю и прыгнул, удар о воду былы бы, скорее всего, смертельным.
Но я уже знал: ничего не получится. Сразу за невысокими перилами поблёскивал магический щит. Как плёнка мыльного пузыря, окружал он прилепившееся к скале заведение. "Ласточкино гнездо". Говорящее название.
Сакура, пользуясь известными лишь ей малозаметными тропами, привезла меня в это место. Фудзи явился через пять минут, содрал с себя шлем, сбросил мотоциклетные краги и плюхнулся на скамейку.
В кафешке подавали только рыбные блюда, и я взял суп из мидий. В горле стоял комок, и было подозрение, что твёрдую пищу я попросту не смогу проглотить.
— Что это было? — официантка, улыбчивая девчушка с щербинкой на переднем зубе, приняла заказ и удалилась. — Звук был такой, что я думал: голова взорвётся.
— На то и расчёт, — кивнул Фудзи. Но потом всё-таки снизошел до объяснений. — Морской ревун. Его заводили в штормовые ночи на маяке — полвека назад. Приобрёл на блошином рынке. Как знал, что пригодится.
— Очень эффектно, — кивнул я, делая крошечный глоток минеральной воды. Пузырьки смешно защекотали нос, и я вытер его рукавом. Наткнувшись на жесткий армированный полимер манжета, тут же припомнил своё сокрушительное поражение, и помрачнел.
Меня не волновало отношение ко мне Фудзи. Я был жестоко разочарован в себе.
Что случилось со знаменитым Чёрным Лисом? Почему он всё время совершает ошибки? Вместо того, чтобы организовать осторожное наблюдение издалека, полез на рожон, чуть не попался, и цел лишь благодаря своевременному вмешательству человека, которому он совсем не доверяет!
Приём, конечно, не новый. Но иногда взять, и посмотреть на себя со стороны, думая о своей персоне в третьем лице, было хорошим способом работы над ошибками.
Посланник всегда один. Он не может пойти к психоаналитику, лечь в уютное кресло и рассказать обо всём, что его беспокоит.
Но психологические проблемы возникают. Каждый, прожив на свете сто-сто пятьдесят лет, тащит за собой шлейф из призраков прошлого, чувства вины и неспокойной совести. Их нельзя игнорировать, но и уйти с головой в психоанализ, находясь посреди задания — тоже не выход. Остаётся одно: отстраниться и непредвзято проанализировать свои действия, вылавливая ошибки и беспощадно расправляясь с оправданиями, отговорками и другими уловками, которыми пытается защитить себя загнанный в угол разум.
Проникновение в жилище потенциального противника — это моя работа, — ответило сознание, парируя упрёки своего отражения. — Неоднократно я таким способом добывал сведения в домах олигархов, замках князей, пентхаусах миллиардеров… Да, там тоже была охрана. Зачастую — очень профессиональная.
