— Тебе куда, парень?
Говор отличался от того, что был популярен у нас, на Ёшики. Гласные более растянутые, некоторые согласные смазаны. Но в целом ничего особенного. Тренированная память посланника подсказала, что такую речь я уже слышал. В одном из миров, в которых я побывал, ею пользуются рыбаки, ловцы крабов и морских ежей.
В сущности, — подумал я. — Между мирами, как бы далеко они не располагались друг от друга, больше сходства, чем различий…
— Такамацу, — сказал я водителю.
Тот не выразил удивления. Значит, такой город всё-таки есть…
Я не рискнул говорить много. Нужно привыкнуть: послушать, подстроиться — чем чужероднее я буду выглядеть и говорить, тем больше вероятности, что меня запомнят.
— Садись, — бросил дед. Я подчинился. Дверцей пришлось хлопать несколько раз, прежде чем удалось её закрыть.
С усилием потянув рычаг переключения передач, старик сдвинул грузовик с места и мы неспешно покатили к морю.
Окно с моей стороны было затянуто плёнкой и проклеено серым от времени скотчем. Сиденьями служили два обычных офисных стула. О ремнях безопасности речи даже и не шло. Всякий раз, как водитель притормаживал, меня кидало сначала вперёд, на потрескавшуюся приборную доску, а затем назад, на обитую дерматином стенку.
— Да ты совсем замёрз, — через минуту сказал дед. Вероятно, почувствовал, что я всё ещё дрожу — просто не могу удержаться. — Поройся под стулом. Старуха всегда даёт мне в дорогу термос с горячим питьём. Я бы предпочёл, чтобы она наливала сакэ, но мою старуху не переубедить. Вбила себе в голову на старости лет, что спиртное вредно на голодный желудок… Давай-давай, не стесняйся. Мне тебя обслуживать некогда.
В термосе был рыбный суп. Густой, наваристый, с резким запахом душистого перца и кориандра. Это была первая еда, которую я попробовал в новом мире…
Обожаю этот момент. Воздух нового мира, вкусы, запахи — и всё это пропущено через чужой, ещё не настроенный на тебя сенсориум.
Это как новое рождение. Ты ещё новичок. Ничего не знаешь, ничего не умеешь… Но очень скоро тебе предстоит масса новых впечатлений.
Драйв, который сложно променять на что-то другое.
Суп был обжигающе горячим, и скоро я перестал дрожать. Старик явно не тянул на похитителя молодых монахов, я расслабился и принялся глядеть по сторонам.
О дивный новый мир!..
— Там ещё рисовые колобки, — сказал старик. Сноровистый грузовичок он вёл привычно, поддавая газу на поворотах и притормаживая на крутых спусках. — Не стесняйся, жуй, сколько влезет. Обо мне не беспокойся. Перехвачу чего-нибудь в рыбацкой столовке. Там у них отличная жареная рыба-меч. Любишь рыбу-меч, парень? — я промолчал. — Хотя что я говорю, ты ведь ямабуси. Откуда у вас в горах рыба-меч? Миска риса и похлёбка из муки, верно? Вон какой худой… Но это ничего. Были бы кости, мясо нарастёт… Вот и моя старуха так говорит. Я ведь в молодости тоже худой был. Лучший ныряльщик за жемчугом по эту сторону Сикоку!
Дед замолчал, и несмотря на неудобное сиденье, я задремал. Дорога была на редкость ровная, двигатель грузовичка фырчал в убаюкивающем ритме, а я согрелся и поел.
Иногда этого достаточно.
— Извини, в город я тебя отвезти не могу, — сказал на прощанье дед. — Мне нужно в рыбный порт, успеть забрать партию скумбрии, которую выловили сегодня утром. Но тут недалеко — километра три, — он махнул рукой в сторону моря. — Через полчасика доберёшься.
И дед укатил, оставив меня на дороге.
Такамацу — город небольшой. Да и находится довольно далеко от столицы — за это его и выбрали в качестве базы.
Ещё на заре эпохи путешествий, первые посланники-первопроходцы выяснили, что все миры географически похожи. Образно говоря, это был один и тот же мир, с бесконечным числом отражений.
Центральные миры почти не отличались друг от друга. Но чем дальше, тем отличий становилось больше. Разные политические системы, социальный строй, культура и мода. Но базовые вещи — языки, психология и менталитет — были очень похожи.
В целом, говорили посланники, увидел один мир — можно считать, повидал все.
…Следуя за основным потоком автомобилей, я направился к бухте. Там, почти у самого берега, располагался бизнес-центр. Несколько высоток из стекла и бетона — в одной из них меня с нетерпением ждут.
Неожиданно совсем рядом послышался визг покрышек и я почувствовал удар в спину. Не сильный. Скорее, неприятный — по спине потекло что-то липкое и холодное, в воздухе запахло прокисшим пивом.
Мимо промчался красный спортивный автомобиль. Из окна торчала рука, рвались грохочущий бит и пьяные вопли. На асфальте лежал смятый картонный стакан.
Спорткар, проехав метров десять, резко затормозил, а потом сдал назад. Послышался визг покрышек.
— Эй, монах, — из окна высунулась весёлая физиономия. Парень явно был под кайфом: зрачки расширены, мышцы лица непроизвольно подёргиваются. — Покажи нам кунг-фу!
В салоне грохнул дружный гогот.
