— Всё-таки ты не из нашего мира, чудовище, — Фудзи снисходительно похлопал меня по плечу. — Поэтому тебе и можно простить столь непроходимую тупость.
— А ты, конечно же, знал всё с самого начала, — я рассмеялся. А что тут ещё можно сделать?
Фудзи на мой вопрос только фыркнул и закатил глаза.
Этот момент пираты выбрали для того, чтобы напасть.
Сразу двое, со свистом и улюлюканьем, спикировали на палубу, посылая в нас волны удушливого зловонного ветра.
Чувствовалась в нём гниль мангровых зарослей, потревоженных болотных глубин и сладковатый привкус разлагающейся плоти.
На этот поток Фудзи ответил своим: свежим и терпким утренним бризом, в котором были запахи берёзовых почек и скошенной травы.
Вторым заходом на нас спикировало уже трое: с огненными смерчами, бьющими из их рук, подобно огнемётам.
И тогда вперёд вышел Ватанабэ: пошире расставив ноги, мальчишка ухватил эти огненные, кипящие, как раскалённая лава смерчи за хвосты, замысловатым движением рук закрутил их между собой, и швырнул обратно в пиратов.
Но те уже поднялись слишком высоко, и смерчи ушли в потемневшее небо.
— У вас на судне есть оружие? — спросил я у Деда. Тот уставился на меня, явно не понимая, о чём речь. — Автоматы? Пулемёт? Ракетница, на худой конец?..
Казалось: что может быть проще? Взять, и расстрелять этих захватчиков, как мишени в тире?
Но я вновь на секунду забыл, где нахожусь. Точнее, среди кого. Вот если бы здесь был Колян…
Я представил, как красиво мы с ним уложили бы этих летучих гарпий из обычного пулемёта, и сладко зажмурился. А потом встрепенулся, и отвесил себе мысленного пинка.
А кто мешает мне…
Закрыв глаза, я почувствовал, ощутил в руках тяжесть приклада. Провёл кончиками пальцев по холодному гладкому стволу, ощупал прицел, спусковой крючок… А потом приложил винтовку к плечу. Вложился поудобнее, вдавливая приклад в мышцу, припадая к его прохладному боку щекой, наслаждаясь этой тяжестью, этой уверенностью, которую даёт винтовка ТРИЦЕРАТОПС-27, штатное оружие посланников в тех мирах, где был возможен обмен технологиями…
Я вспомнил тысячи часов, проведённых в тире. Десятки миссий, в которых Трикси была самым надёжным другом, тем, на кого можно положиться в любых условиях.
А потом прицелился, и открыл огонь.
Первого пирата я сбил почти в упор. Он даже не успел понять, что происходит: сила удара пули была такова, что его просто смело с летающего диска. Кувыркнувшись, он ушел в волны вниз головой.
Я следил за его падением лишь краем глаза, в то время как руки наводили винтовку на новую цель, а палец жал спусковой крючок.
Как в тире, — повторял я про себя. — Как в тире…
Они пытались ставить щиты. Пытались уклоняться. Насылали на меня какие-то кошмарные, слепленные из чёрного дыма морды. Но я не обращал на них внимания.
Превратился в машину, в функцию, цель которой — сбить все движущиеся цели.
Я слышал за спиной одобрительные крики, я ФИЗИЧЕСКИ ощущал поддержку друзей. Мною овладело такое счастье, которое каждый человек испытывает, наверное, всего несколько раз в жизни: абсолютное чувство того, что ты находишься на СВОЁМ месте. И делаешь то, что действительно НУЖНО.
Но как и любое счастье, моё было скоротечно: оставшиеся в живых пираты, числом шесть, поднялись настолько высоко, что пули их уже не доставали.
Или я разучился целиться — как известно, чтобы быть отличным стрелком, нужна постоянная практика. Или пираты, на своих дисках, были слишком быстрыми мишенями.
Отлетев подальше, они собрались в кружок. Казалось, пираты о чём-то совещаются. Но через секунду я понял, что это не так. От них, зависших высоко в небе, пошла такая мощная волна энергии, что её стало видно: словно прозрачный змей с острой головой и короткими крылышками, разбросанными по всему толстому и длинному телу.
Только вот голова змея была направлена не на нас.
Похожая на наконечник стрелы прозрачная голова воткнулась в воду, метрах в двадцати впереди кавасаки. Воткнулась, и как штопор, начала ввинчиваться, постепенно расширяя круги.
— Что они задумали? — спросил я тех, кто находился рядом. И судя по лицам, они прекрасно понимали, что происходит.
Вода, повинуясь движениям змея, принялась закручиваться воронкой. Взбиваемая крылышками, как небольшими шумовками, она клокотала и бурлила, создавая посреди моря гигантскую каверну, концентрические стены которой были сделаны из воды.
Кобаяси Мару начало неудержимо затягивать в эту воронку…
— Это и есть Мальстрем? — спросил я Хякурэн. Та просто кивнула — слова были не нужны.
Не успели мы моргнуть глазом, как уже находились в верхнем, самом широком круге.
И продолжали нестись дальше, опускаясь по стене воронке всё глубже.
Вода уже была выше бортов, вставая рядом с нами бирюзовой стеной жидкого стекла. В её глубинах мелькали тени рыб и каких-то многоногих гигантских тварей…
На короткий миг меня поглотило это удивительное зрелище. Но чувство неминуемой катастрофы заставило прийти в себя, очнуться, хотя и с большим усилием, и начать думать.
