Шторм тем временем приближался. Это выглядело, как сплошная стена черноты, просверкиваемая молниями, клубящаяся, рассекаемая косым ливнем.
Отдельные капли уже долетали до нас. Они были крупными, как градины, но всё равно летели почти горизонтально — настолько силён был ветер.
— И что? — спросил я. — Мы совсем, совсем ничего не можем сделать?
— Ну почему же? — Фудзи лучезарно улыбнулся. Всегда завидовал его несгибаемому духу и просто бездонному оптимизму. — Согласно приказа шкипера, мы должны покрепче привязаться, и молить о снисхождении Эфирналий, духов стихий. Во всяком случае, именно так поступают те, кто бездумно потратил все запасы энергии в битве с пиратами.
Я вытер лицо и встал спиной к ветру. Точнее, попытался: как и обещал Кагосима, он дул сразу со всех сторон, сгребая воду вокруг Кобаяши Мару, как хозяйка сгребает муку на столе в горку, прежде, чем начать месить тесто… Подняв голову, я увидел в ярко освещенной рубке две тени: Хякурэн и Ватанабэ. Склонив головы, они о чём-то совещались.
— Вода уже поднимается! — мимо пронёсся Кагосима. Желтый плащ его блестел от воды и хлопал на ветру. Широкополая непромокаемая панама держалась на макушке исключительно благодаря завязкам под подбородком. — Если повезёт, проскочим в пусанский фарватер раньше, чем натолкнёмся на скалы… — и он скрылся на корме. Последние слова его унёс ветер.
Крепко держась за верёвку, протянутую по всему борту и удерживаемую стальными кольцами, я вглядывался в приближающуюся стену воды. На брызги я уже внимания не обращал. Штаны, тельняшка, даже стельки в резиновых сапогах — всё было мокрым, так что какая разница?
— Ты видишь что-нибудь? — прокричал Фудзи мне прямо в ухо.
— Ты имеешь в виду пиратов?
По-моему, только совсем больной на голову маг мог бросить вызов такому буйству стихий.
— Нет! Я имею в виду те скалы, о которых говорил Старик. — Если мы налетим на них с такой скоростью…
— Я понял.
И мы принялись вглядываться в стену дождя — в надежде увидеть тёмную подступающую тень раньше, чем воткнёмся в неё носом.
И тут судно накрыла первая волна. Она пришла внезапно, как простуда, вздыбилась над бортом, и обрушилась на палубу с яростью потопа. Судно задрожало, просело под тяжестью рухнувших тонн воды… но выровнялось. Вода, сердито шипя и исходя пеной, ушла в круглые отверстия, проделанные вдоль всего борта над палубой.
Но не успели мы с Фудзи прийти в себя, или просто набрать воздуха в лёгкие — за первой пришла вторая волна. И обрушилась она с другой стороны, сбив меня с ног и прокатив по всей палубе. Спасла только верёвка — кажется, она называется фалинь — за которую я продолжал цепляться со всем упорством утопающего.
— Может, спустимся в кубрик? — прокричал Фудзи. — Там хотя бы сухо…
На миг я представил кубрик. Тесное, как консервная банка пространство. Гул воды за стеной. Запахи рыбы, раскалённого масла и дайкона с камбуза, натужный рокот движка под ногами…
— Нет, — я решительно потряс головой. — Лучше уж здесь.
— Как скажешь.
И мы с новой силой вцепились в верёвку.
Я был дико благодарен Фудзи за то, что он остался со мной. Да, мы боролись со стихией — но плечом к плечу, как всегда. И это внушало надежду.
А вот если бы я остался один, наедине со всеми своими мыслями… Кто знает? Не показалось бы мне более лёгким решением просто разжать руки?
Кавасаки пока держался. Иногда он переваливался с боку на бок, как неуклюжая утка на льду, иногда клевал носом воду, высоко задирая корму. Мы с Фудзи нашли себе местечко возле рубки. Здесь не так сильно заливало, да и удары ветра чувствовались чуть меньше. Иногда даже удавалось перекинуться ободряющим взглядом или словечком…
Но я продолжал следить и за небом — возможно, в надежде увидеть наконец-то желанный просвет в тучах, а возможно — полагаясь на интуицию. На то дурное предчувствие, которое твердило, что так легко мы не отделаемся. И потому первым заметил приближающуюся точку…
Сначала я всё же не поверил глазам. Ну какой сумасшедший решится на полёт в такую погоду — да пусть даже за все Артефакты мира?
Но точка приближалась, и я толкнул Фудзи локтем, подбородком указав направление. И когда мой друг тоже её увидел, стало до скрежета зубовного очевидно, что это не обман зрения.
— Что будем делать? — вопрос был глупым. Не представляю, что мы могли поделать — учитывая, что у нас совсем не осталось энергии, а этот новый маг полон сил — судя по тому, как бесстрашно он рассекает струи дождя и не сдаётся под порывами ветра.
— Когда он подлетит ближе — стреляй, — закричал Фудзи.
В тот момент, глядя на Фудзи, я подумал, что мой друг — гений. Почему такая простая, очевидная мысль не пришла в голову мне?
Наверное, ветер был слишком силён, и выдул последние крупицы здравого смысла…
Я попытался дотянуться до того места, где спрятал Трикси. Фалиня не хватило, и хотя мне было очень страшно, пришлось отпустить канат, чтобы добраться до укромного уголка под лебёдкой, куда я спрятал винтовку в преддверии шторма.
