— Нужно как-то перебраться на Большой остров, — ответила Белый Лотос. — Остановимся в Осаке, и оттуда уже будем планировать освобождение Любавы, — она бросила короткий взгляд в зеркало заднего вида. — Надеюсь, вы не забыли, зачем мы здесь?
— Женившись на принцессе, Сётоку узаконит императорский титул, — сказал мой друг. — Вы поняли, да? Он УЖЕ зовёт себя Микадо… Но если у него не будет козыря против Святослава…
— Свят никогда не нападёт на Ямато, — не терпящим возражений тоном сказала Хякурэн. — Никаких больше прецедентов с применением оружия. Он сам так решил, — она бросила ещё один тревожный взгляд в зеркало и вдавила педаль газа в пол.
— За нами хвост? — наконец-то сообразил я.
— Сейчас узнаем, — Белый Лотос бросила машину в другой ряд, обгоняя длинномерную фуру. — Перестроилась снова, бросила ещё один взгляд в зеркало…
— Он никуда не делся, — я уже понял, кто её беспокоит: чёрный Лексус, у которого плохо работал правый подфарник…
— Насколько я помню, сейчас будет прямой участок дороги. Можно попробовать оторваться, — сказал Фудзи.
— Не на этой машине, — качнула головой Белый Лотос. — К тому же, здесь всё равно некуда деться: с одной стороны море, с другой — горы.
— Можно попробовать затеряться в лесах, — сказал я, но сам сразу понял, что сморозил глупость.
— Сикоку — очень маленький остров, — подтвердила мои мысли Хякурэн. — Это ведь не Чин, и не Сибирь… Сётоку натравит на нас десяток сэнсэев-ищеек, и схватит через несколько часов.
— К тому же, не хотелось бы повторения трагедии в Нагасаки, — сказал Фудзи. — Если он начнёт убивать народ направо и налево, я сам ему сдамся.
— Всё гораздо хуже, — заметила Хякурэн, снова бросая машину в левый ряд. — Наши поиски — лишь повод. Ты сам сказал, что власть для Сётоку — это просто способ удовлетворить свою любовь к репрессиям.
— Пожалуйста, не говори больше слова "любовь" и "репрессии" в одном предложении, — попросил Фудзи. — Как-то это совсем неправильно.
— Извини, — Белый Лотос выжимала из бедной Хонды всё, что та могла дать. Но это не помогало. — Вот прямо сейчас мне некогда заниматься подбором слов…
— Слушай, а может, поступим, как с Кобаяши Мару? — оживился я. — Придадим ускорение двигателю, использовав Эфир?
— Может сработать, — через мгновение заявил Фудзи. — Только надо осторожненько, чтобы эта таратайка не рассыпалась на ходу.
— Поздно, — отрезала Хякурэн. — Нас окружают.
И верно: две громадные, как акулы, тени обогнали нас с непростительной лёгкостью. Одна пристроилась впереди, перегородив дорогу, другая — с левой стороны, прижимая Хонду к обочине.
Сразу за неширокой, засыпанной гравием полоской были вкопаны бетонные столбики и начинался обрыв к пляжу — я видел, как далеко внизу серебрилась в свете луны кромка прибоя.
— Ты хочешь остановиться? — спросил Фудзи.
— А у нас есть выбор? — она уже отпустила педаль газа, и Хонда замедлила бег. Двигатель благодарно снизил обороты. — А впрочем… Нужно решить: сдадимся без боя или всё-таки сразимся.
— Зная брата, я бы предпочёл погибнуть в бою, — деловито изрёк Фудзи.
Он с чем-то возился у себя на заднем сиденье. Шуршала одежда, скрипело сиденье из кожзаменителя… На то, что мой друг покорился судьбе — было не похоже.
— Остановись, но из машины не выходи, — сказал он Хякурэн. — И ты, Курои, сиди на месте. Я сам разберусь.
— Что ты задумал? — спросил я. Тон Фудзи мне очень не понравился.
— Приготовил парочку сюрпризов, — улыбнулся мой друг. — Надеюсь, нас услышат даже в Киото…
Как только машина остановилась, Фудзи скользнул наружу. Дверь он приоткрыл совсем немного, и мне было видно, как он присел за колесом.
— Не к добру это, — тихо пробормотал я.
— Сейчас всё не к добру, — не глядя на меня, ответила Белый Лотос. — На случай, если сейчас всё закончится… — она неуверенно помялась. — Для меня было честью познакомиться с тобой, Курои-сан.
— Взаимно, Хякурэн-сама.
И мы пожали друг другу руки. Совершенно по-русски, японцы так не делают.
А к нам уже направлялась процессия чёрных силуэтов. Было в них что-то необычное. Что-то такое, что я не мог ухватить с первого… А Фудзи уже поднимался из-за колеса, и в руках его, воздетых над головой, клубилась колючая, испещренная молниями сеть
— Стой!
— Не надо!
Мы с Хякурэн закричали одновременно, и одновременно же распахнули дверцы и вылетели из машины. Я был ближе к Фудзи, и не тратя лишних слов, просто прыгнул на него и повалил на гравий.
— Жестко, — прокомментировал тот, упав щекой в острые камни. — Ты с ума сошел, или как?
— Это не враги, — я тоже ударился. Когда я упал на Фудзи, показалось, что у того несколько больше локтей и коленей, чем предназначено природой.
— Спрошу ещё раз: ты что, совсем? — пихнув изо всех сил, Фудзи сбросил меня на гравий. — Ночью? На пустой дороге? На чёрных джипах? Да на таких только Яки и ездят!
