Внимательно осмотрев вход — широкие автоматические двери, будку охранника за ними, рамки, камеры — я решил объехать здание, и попытаться войти с чёрного хода — через парковку.
Здесь тоже была охрана. Здоровенные ребята в тёмно-зелёном камуфляже, с имперскими нашивками. Не охрана, — поправил я себя. Военные.
Никто из них не знал меня в лицо, да и представляться своим настоящим именем было неразумно. Как и требовать встречи с самим князем…
— Здравствуйте, — сказал я, остановившись рядом с двумя амбалами, у будочки с рамкой и перекладиной. Каждый из них был выше меня сантиметров на сорок. — У меня есть сообщение для Николая Хидеовича Наруто.
Я говорил по-русски. И это подействовало.
Ни слова ни говоря, один из вояк тут же включил рацию и бросил в микрофон пару слов. Второй не спускал с меня глаз. Как бы невзначай, небрежно, он снял с предохранителя автомат.
Помнят, что здесь было в прошлый раз, — с удовлетворением подумал я. — Надеюсь, больше такого не повториться…
— Полковник сейчас спустится, — сказал тот, что говорил по рации. — Ждите.
Через минуту в тёмном проёме въезда на парковку появился Колян. Он был в такой же военной форме, на узких погонах красовались три крупные звёздочки.
Я снял кепку, хотя телохранитель и так уже догадался, кто перед ним — судя по усмешке, которая, как трещина в асфальте, прорезала его широкое лицо.
— Заходи, — буркнул он издалека. — Велик и рюкзак оставь там, — и он кивком указал на будку охранников.
— Ваше благородие, — подал голос один из солдат. — Мы обязаны его обыскать.
— Разумеется, — кивнул Колян. — Делайте свою работу.
Ни в карманах, ни на теле у меня ничего не было, так что через минуту меня пропустили.
— Оперативненько тут у вас, — заметил я, когда поравнялся с Коляном, и мы вместе пошли по мягкому пружинящему пандусу назад, в тёмную пещеру парковки.
— Желтый курьер, да? — буркнул Колян. — Я предупредил ребят, что такой вот перец может заявиться.
Уже в лифте, без посторонних глаз, он раскрыл объятия и прижал меня к широкой груди. Я с удовольствием вдохнул знакомый запах: хороший лосьон для бритья, отутюженная форма, лёгкий, едва уловимый запах оружейного масла…
— Полковник, да? — выдавил я, чувствуя, как под могучими лапищами поскрипывают мои рёбра.
— Не люблю, — коротко откликнулся телохранитель. — Но япы помешаны на званиях. Так что облегчаю себе жизнь.
Лифт мягко звякнул, сообщая о прибытии на этаж. Двери разошлись.
— Видели… Любаву? — сердце глухо бухнуло о грудную клетку.
Я огляделся. Длинный безликий коридор, как в любом офисе. Это явно не личные апартаменты князя…
Рядом с лифтом стоит вооруженный солдат. Он напряженно наблюдал за тем, как мы вышли из лифта, но заметно расслабился, когда Колян махнул рукой.
— Во дворец нас не пускают, пояснил телохранитель. — Сидим здесь, как куры в курятнике. Микадо шлёт референтов. Длинноносых от постоянного вранья, и скользких, как угри.
Мы подошли к большим двустворчатым дверям. Колян толкнул одной рукой створку, а другой подтолкнул в спину меня.
Рядом с этими дверьми тоже стояли солдаты. И дальше по коридору…
В небольшом конференц-зале находились пятеро. Двое русских, трое японцев. Они сидели за длинным массивным столом, каждый на своей стороне.
Судя по усталым лицам, подёрнутым плёнкой глазам и полупустым хрустальным графинам с водой, сидели не первый час.
Одним из русских был князь Соболев.
Как только мы вошли, он встрепенулся. Провёл рукой по лицу и встал. Я вздохнул с облегчением: в первый миг показалось, что князь вновь сидит в инвалидном кресле…
Соболев был в белом официальном кителе, чёрных брюках с лампасами, с аккуратно зачёсанными ото лба белыми волосами. Морщин на его лице прибавилось — кажется. Губы были строго сжаты, глаза-льдинки смотрели равнодушно.
— Объявляю перерыв, — сказал он по-японски. — Вернёмся к этому вопросу сегодня вечером. А сейчас, прошу меня извинить…
Я всё ещё был в куртке курьера. Все пятеро, покидая зал, бросали на меня удивлённые взгляды, мы с Коляном терпеливо ждали.
Но как только дверь закрылась за последним, глаза князя потеплели. Он шагнул ко мне и тоже прижал к груди.
— Рад тебя видеть, дед, — сказал я сдавленным от волнения голосом.
— Я тоже, внук, я тоже… — отодвинувшись на расстояние руки, он внимательно вгляделся в моё лицо. — Слышал, в проливе вы попали в серьёзную бурю, — добавил он. А потом лукаво улыбнулся.
— Всё обошлось, — мои губы против воли расплылись в улыбке. — Осложнения начались позже, когда мы добрались до Сикоку.
— Видели мы те картинки, — хмыкнул из-за спины Колян. — Вы с Костиком теперь у нас знаменитости.
— Фудзи досталось больше, чем мне.
— К добру или к худу, Антоку уже почти никто не помнит, — сказал князь. Отойдя к огромному, во всю стену окну, он заложил руки за спину и стал смотреть на город. Где-то далеко, на полуострове рядом с громадным колесом обозрения, в воздух взметнулось серое облачко. Самого взрыва слышно не было. — Сётоку совершает всё больше ошибок, — добавил князь. Совсем скоро он перестанет контролировать ситуацию.
— Значит, нужно действовать быстро, — сказал я.
