После небольшой паузы князь Алексей посмотрел на меня.
— Что ты хотел сказать, внук?
— Я бы предпочёл сам составить план проникновения во дворец. И если вы снабдите меня соответствующими материалами, то я бы уже принял душ, и приступил.
Соболев коротко кивнул.
— Надеюсь, ты ознакомишь меня со своим планом, перед тем, как его осуществить?
Меня так и подмывало кивнуть. Но я уже уловил новые правила игры…
— Предпочёл бы этого не делать, дед, — напоминанием о родстве я надеялся смягчить отказ. — Но перед выходом я предоставлю список необходимого оборудования.
— Ну что ж, — Соболев грустно улыбнулся. — Вижу, совсем вы списали со счетов меня, старика.
— Это вовсе не так, — я затряс головой. Хорошо, что князь перевёл всё в шутку. Но слышать горечь в его голосе было больно.
— Я провожу тебя до комнаты отдыха, — Колян аккуратно взял меня за локоть — словно я мог сбежать.
— А я распоряжусь, чтобы подготовили всё, что тебе может понадобиться, — Соболев на прощанье улыбнулся.
Мы оказались в том же коридоре — оказывается люди, которые сидели с князем в конференц-зале, никуда не ушли. Они так и стояли, в полном составе, ожидая своей очереди вернуться обратно…
Колян протащил меня мимо них обратно к лифту, нажал несколько кнопок, и через пару минут мы вышли в совершенно такой же коридор. Отличие состояло в том, что здесь было ещё больше солдат. Они расхаживали по ковру, сидели в большой рекреации на мягких диванах, потягивая из банок какой-то энергетик. Они чистили личное оружие, обложившись пахнущими маслом тряпочками…
Словом, это была импровизированная казарма.
У меня сладко заныло сердце: старая добрая казарма. Запах пота, оружия, запах пороха и разношенных ботинок. Мужских носков. Пива и сигарет. Крепкого мата.
И всё это исходит от нескольких десятков мужчин, которые старательно делают вид, что придаются безделью.
Князь в опасности, — подумал я. — Вот что здесь происходит.
Вероятно, Соболев сопротивлялся такому плотному кордону, но Колян его не послушал. И теперь между ними размолвка…
Телохранитель провёл меня мимо этой с виду инертной, но готовой взорваться в любой миг толпы в дальнюю часть, где открыл одну из дверей своей личной карточкой.
Я робко вошел.
Обычная комната. Узкая солдатская кровать, заправленная по всем правилам армейского искусства: подушка треугольником, уголки одеяла подогнуты под матрас. На тумбочке рядом с кроватью — газета с наполовину решенным кроссвордом. Рядом — очки. Одна дужка аккуратно замотана синей изолентой.
На спинке стула — знакомый мне шерстяной жилет.
— Это твоя личная комната, — я был удивлён. Ведь Колян сказал, что отведёт меня в гостевую…
— Здесь нас точно никто не подслушает, — доверительно подмигнул телохранитель. — А нам с тобой нужно крепко поговорить.
— Это точно, — я ещё раз оглядел комнату. Сесть, кроме как на кровать, было некуда, и мы остались стоять. — Солдаты на каждом углу, вы с князем в контрах… Давай. Рассказывай.
— Сегодня ночью на семпая было совершено покушение.
Я моргнул. Спрашивать, всё ли в порядке глупо — ведь я только что разговаривало князем Алексеем, и он показался мне совершенно здоровым. Усталым, издёрганным, но здоровым.
— Сётоку? — ответ был очевиден.
— А ты как думаешь? — Колян прошелся по комнате. Его мягкие ботинки на резиновом ходу ступали бесшумно. — Несколько синобу взобрались по внешней стене здания и проникли в его спальню. В его спальню!
Он повторил это с горечью, а потом, кряхтя, опустился на кровать. Голова свесилась, руки бессильно повисли между колен.
Я понял, что гложет телохранителя: он не справился. Охранять князя — его работа, но он пропустил убийц…
— Ты не виноват, — сказал я. — Наверняка синобу — сэнсэи, ты просто не смог бы их засечь.
— В том-то и дело! — Колян чуть не взорвался. — Семпай сам их остановил — благодаря тебе, он в отличной форме. Но сам факт!..
Он покачал головой. Теперь я видел: телохранитель держался на одних нервах. Под глазами набрякли синюшные мешки, морщины на лице сделались глубже, кожа посерела… Наверняка он даже не ложился.
— Я настоятельно порекомендовал ему вернуться в Россию. В Каховке я смогу его защитить. Но здесь…
— Он отказался, — я присел на краешек кровати рядом с ним. — Дед — крепкий орешек. Он обещал государю договор о дружбе, и он не собирается возвращаться с пустыми руками.
— Вовчик, но что я могу поделать? — это был крик о помощи. — Что я, простец, могу такого, чего не можете вы?..
— Ты охранял его тридцать лет, — тихо сказал я. — Ты делал так, чтобы он оставался в живых даже тогда, когда князь был оторван от Артефакта. Посмотри с такой стороны: это же хорошо, что дед может постоять за себя. Но ему всё равно нужен кто-то, кто прикроет спину. Тот, кому он доверяет безоговорочно.
— Я буду спать на коврике у его кровати, — с мрачным упорством выговорил Колян. — Что бы семпай не говорил, одного я его больше не оставлю.
Мне стало смешно. Просто представил себе эту картину: два упрямых старика укладываются спать, один — на кровати, другой рядом, на диванчике — и привычно собачатся, как пожилая супружеская пара…
