Они рысью двинулись по грунтовке, спустились в высокогорную долину, пересекли ее, поднялись на следующий хребет и проскакали галопом вдоль ряда ветряных мельниц. Их ушей достиг звон колокольчиков, а потом показались и овцы, пасущиеся на поросшем желтой травой участке.
По дороге Виктор не замечал никаких признаков цивилизации, поражаясь тому, каким пустынным может быть этот по ощущениям маленький остров. Путников палило солнце, поэтому профессору приходилось то и дело прибегать к зажатому в кулаке носовому платку, вытирая им пот. Через час они поднялись на следующий гребень. Насколько хватало взгляда, вокруг были лишь бурые холмы и округлые кактусы. Над головой в синем небе пульсировало солнце и лениво кружились несколько стервятников. До чего же истерзанный и прекрасный остров, подумалось профессору.
Они наискось спустились по склону, обогнули холм и оказались перед неглубокой, напоминающей котловину лощиной, окруженной горными пиками. Антонио натянул поводья и указал на самый высокий из них:
– Вон там.
У самой вершины, над почти отвесным утесом Виктор разглядел белое пятнышко. Похоже, там был небольшой скальный выступ. Антонио полез в седельную сумку, достал бинокль, навел резкость и передал его спутнику.
Тот поднес окуляры к глазам, вгляделся и понял, что на самом деле видит крепостной вал, искусно возведенный на склоне горы и напоминающий гнездо гигантской доисторической птицы.
– Монастырь, – произнес Виктор.
– Sì. – Антонио отвел Радека к подножию горы и объяснил: – Вот тут я оставил мужика с фотографии. Он потребовал, чтобы я не ходил с ним дальше. Вопросов я не задавал.
Чтобы ты не стал свидетелем того, что он собирался сделать, подумал Виктор и спросил:
– Сколько отсюда подниматься?
– Я никогда не бывал в монастыре, но, – Антонио поднял глаза к вершине громадной скалы, – вверх тут метров триста. Пешком, наверное, часа три, если повезет. С лошадьми туда опасно.
– Я пойду один, – заявил Виктор.
Проводник окинул взглядом расхристанную фигуру профессора, чьи глаза заливал пот, а кожа покраснела от солнца.
– Лучше мне вас проводить.
– Спасибо, не надо.
Что бы ни ждало на вершине, Виктор должен был сам нести этот крест, а подвергать опасности проводника ему не хотелось. Пусть сам он обезвожен и изнурен жарой, но сил на этот последний рывок ему должно хватить.
– Тогда я вас тут подожду.
Виктор осмотрелся и предложил:
– Возвращайся на вершину холма и подожди меня вон под тем фиговым деревом. Если не спущусь до темноты, отправляйся обратно в деревню, я найду дорогу.
– Не дело бродить по горам после заката. – Антонио отвязал седельную сумку и протянул Радеку: – Вам понадобится больше воды, и еще там аптечка. Бинокль тоже возьмите.
Профессор начал возражать, но Антонио подъехал к нему почти вплотную, набросил наплечный ремень ему на шею и показал едва заметную тропку, карабкающуюся вверх по скале:
– Мальчишкой я прошел ее до половины, но потом повернул назад. Вроде она ведет к монастырю. Поосторожнее там с камнями, некоторые и сорваться могут.
Виктор пожал ему руку:
– Спасибо. – Когда проводник поехал прочь, Радек спросил: – А того человека ты дождался?
Чтобы ответить, Антонио всем телом повернулся к нему:
– Я ждал, но он так и не появился.
Грей вновь очнулся в темноте, с тупой болью в боку, к которой теперь добавились пересохшее горло и мучительная пульсация в бедре. Он поморщился и оторвал щеку от холодного бетонного пола. Наручники сковывали движения. Грей сел, вслушиваясь в свои ощущения. До ушей донесся звон цепей вокруг щиколоток. Рук было не разглядеть, даже держа их перед самым лицом. Грей потянулся к ногам, ощупал их и обнаружил кандалы с трехфутовой цепью, прикрепленной к кольцу в полу. Одежда была на месте, но рюкзак у него забрали. А вот ботинки не сняли, и на губах у Грея заиграла мрачная ухмылка.
В вооруженных силах одной из его специальностей было взламывать всевозможные замки и запоры. После того как в Египте его поймали люди фанатика Аль-Мири, Грей, вдохновленный одним из своих тогдашних спутников, решил модернизировать черные армейские ботинки, которые носил почти не снимая.
Теперь в левом каблуке имелась небольшая полость, где он хранил миниатюрную отмычку, заколку-невидимку и тонкий железный напильник с загнутым концом. С такими инструментами можно взломать почти любые замки.
От наручников он избавился за считаные секунды, а через несколько минут освободил и ноги. Потом осторожно встал. Боль в бедре была острой, но терпимой, хоть и с трудом. Нож Данте не достал до кости, а поврежденные мышцы заставляли чертовски страдать, однако не выводили из строя. Взрезанная мышца – дело серьезное, но на верхней части человеческого бедра она толстая и надежно защищает проходящую под ней артерию.
Света по-прежнему не хватало, настроения не поднимали и мелкие неприятности вроде того, что кровожадные сектанты засунули Грея в подвал где‑то у черта на куличках. С другой стороны, кандалы были тяжелыми, а цепь – толстой, и вряд ли кто‑то ожидал, что пленник в ближайшее время появится на сцене.
