— Темников… Завтра я снова заеду. Нужно будет, чтобы вы со своим другом подписали официальные документы по вашему опросу, — он нахмурился и добавил. — До этого момента подумайте над этим всем еще раз. Может быть, в памяти всплывут какие-то новые подробности.
— Хорошо, Роман Иванович, — пообещал я ему, хотя думать здесь было особо не над чем. Что тут еще добавишь?
На ночь нас с Рахманиновым тоже оставили в медицинском блоке. Даже отдельного полицейского выделили для компании. Он всю ночь провел в приемной и не давал спать дежурному целителю, развлекая того своими забавными байками про работу. Зачем-то историю с моим дубом вспомнил, как будто в «Китеже» ее кто-то не знал.
Мы же с Аркашей до позднего вечера были заняты телефонными разговорами со своими друзьями и близкими, которым не терпелось узнать подробности и справиться о нашем здоровье.
Сначала я отчитался перед родителями и дедом, затем побеседовал с Софьей и Полиной, пообещав им позже выдать больше подробностей. Самый долгий разговор, ожидаемо, получился с Лешкой, с которым мы обменялись имеющейся у нас информацией.
Именно от него я узнал, что на ужин их водили строем, как маленьких детей в детском саду. Кроме того, он рассказал мне, что по всей общаге шныряли полицейские, которых на этот раз приехал чуть ли не целый автобус. Опрашивали всех, кого могли.
Самой собой, вся школьная территория тоже была наводнена полицией. Вот только ее они исследовали в сопровождении преподавателей и это было вполне логично. В «Китеже» очень много разных строений и в некоторые из них соваться непосвященному в местные нюансы человеку попросту опасно.
Да и вообще, они могли много вреда наделать по неопытности. Это как со слоном в фарфоровой лавке. Даже, может быть, еще хуже, зная склонность полицейских совать свой нос куда надо и не надо.
— В общаге только и разговоров, что ты опять влип в какую-то историю, — докладывал мне княжич, после того как я уже несколько раз подряд рассказал ему про наши приключения с Аркашей и славную битву с гидрой.
— Кто бы сомневался…
— Блин! Как же я жалею, что меня там не было! — злился Лешка. — Ну что за напасть? Все интересное проходит мимо меня!
— Знал бы, что нам предстоит, я бы тебя с собой взял на прогулку, — сказал я. — Я же не виноват, что все проходящее мимо тебя постоянно сваливается на меня. Шагу нельзя спокойно ступить. Скоро буду бояться из своей комнаты в общаге выходить.
— Ага, так я тебе и поверил… — хмыкнул он. — Зарекалась коза в огород не ходить…
На ночь нас с Рахманиновым напоили успокоительным, восстанавливающим силы, отваром, так что до утра мы проспали как убитые. Когда нас разбудили целители, уже было почти одиннадцать. Кто бы мог подумать, что я в учебный день смогу спокойно дрыхнуть до этого времени и не схлопочу за это пару отработок.
Завтракать мы пошли в сопровождении Громова, который нас и разбудил, сразу после того, как ему разрешил это сделать Веригин. Впервые я топал в столовку под конвоем. Такое себе ощущение, непривычное. Как и завтракать в пустой столовке, где кроме нас и поваров никого не было.
Зато мы узнали от Романа Артемовича, что занятия возобновили. Хоть один приятный момент. Хорошо ведь пить какао и трескать пряники, в то время как все остальные сидят в классах и учатся.
Судя по лицу Рахманинова, ему это тоже нравилось, но слишком долго наслаждаться таким приятным завтраком Громов нам не дал. Все время смотрел на нас коршуном, строго прищурив свой единственный глаз.
— По-моему, два стакана какао вполне достаточно, — сказал он, когда я собирался еще раз сходить за добавкой, и на этом наш завтрак закончился.
Спустя еще несколько минут мы уже были в кабинете Орлова, куда вскоре после нас явились мрачный Щекин, Борисов, Островская и еще один преподаватель по артефакторике, который вел ее только у старших курсов. Про него я знал, что его прозвище Дед Мороз, и оно ему в точности подходило.
Во-первых, он был на него очень похож. Большущего роста, краснощекий, с густой белой бородой…
Во-вторых, и одежда у него была соответствующая — темно-красная мантия в пол, которую он носил не снимая. Говорили, что у него их несколько, просто все они одинаковые, но я в этом не уверен.
Вскоре я узнал, что Деда Мороза на самом деле зовут Никита Львович Загорский, а еще выяснилось, что на этот раз нас сюда вызвали не только, чтобы задавать вопросы. Кое-что интересное расскажут и нам. Хотя без очередного повторения истории не обошлось, и как только я закончил, разговор повел Орлов.
— Значит ничего новенького не вспомнили… — задумчиво сказал он и устало потер виски. Судя по его лицу, этой ночью поспать ему не удалось. — Жаль, конечно. Хотя мы особо на это и не рассчитывали. Все-таки на этот раз вы, скорее, случайные участники истории, а не ее инициаторы.
— Так оно и есть, Иван Федорович, — кивнул я. — Скажите, а тот парень, который… Ну в общем… Веригину, случайно, не удалось ничего сделать?
