— Я бы так не сказал… Кречетникова — это звезда души Нарышкина, — ответил я. — Ланская пока еще слишком маленькая для такого статуса, а Мария… Я с ней просто учусь в «Китеже». Кстати говоря, я хотел с тобой насчет нее поговорить. Мне нужна от тебя кое-какая помощь.
— Со мной? — удивленно спросил Турок. — Не думаю, что смогу вам помочь, мой господин. У меня не очень богатый опыт в общении с женщинами. Тем более, в последнее время. Разве что с Серебро… Но у нас с ней исключительно рабочие отношения.
— Я совсем не это имел в виду, — сказал я, но закончить свою мысль не успел.
— Если хотите, я могу вам рассказать, о чем мы разговаривали с Лакри! — заметно оживился Ибрагим. — Как раз с ней…
— О, нет! Сразу — стоп! — попросил я его. — Хватит о женщинах, хорошо? Меня не интересуют подробности ваших отношений с Лакримозой и твои прошлые отношения тоже.
— Да? — растерянно спросил призрак. — Просто вы сказали, что вам нужна моя помощь насчет этой Марии, и я подумал, что… С учетом того, что вам уже пятнадцать лет и вы могли бы заинтересоваться…
— Погоди, Ибрагим. Давай на этом остановимся. Я имел в виду другую помощь.
На некоторое время в машине стало тихо. Однако длилось это недолго. Когда рядом Градовский, тишина не может быть долгой. Мне кажется, у него на это явление была какая-то особая форма призрачной аллергии.
— Хозяин, я вас очень понимаю. Все-таки Ибрагим занимался весьма специфической работой и до романтики там было далеко, — издалека начал Петр Карлович, чтобы сразу не поссориться с Турком. — Но у вас ведь есть я. У меня было куда больше опыта в таких делах. Хотите, я поделюсь с вами несколькими историями и дам должные консультации?
— Балабол… — фыркнул Турок и прибавил газа. — Секир-башка…
— К твоему сведению… — обиженно засопел Градовский и мгновенно сменил свой цвет с зеленого на синий, что было явным признаком скорой продолжительной ссоры с моим бывшим помощником.
Этим двоим ругаться, как с горы катиться. Они терпели друг друга только из-за меня, и зная, что я этого не люблю, при мне предпочитали не ссориться. Однако я чувствовал, что сейчас это хрупкое правило будет нарушено.
— Теперь оба успокоились! — чуть повысил я голос. — Ибрагим, я не для того тебя попросил меня отвезти, чтобы слушать ваши склоки до самого ресторана.
— Прошу меня простить, мой господин, но эта лысая собака…
— Ибрагим! — чуть громче сказал я и лишь после этого между ними воцарилось недолгое перемирие.
Градовский расположился на заднем сидении и бурчал что-то неразборчивое, а я тем временем получил наконец возможность рассказать Турку о том, что вчера мне поведал Нарышкин, и спросить у него про Шелеховых.
Лешкин совет попал прямо в точку, Ибрагиму было известно про Шелеховых и одного из них он даже знал лично, потому что учился с ним в одно время. От призрака я узнал много нового об этом роде, но никаких откровений, к моему большому сожалению, он мне не выдал.
Сам Турок близко с Шелеховым не общался и знал его просто как одного из многих, кто в тот момент учился в «Черном Плюще». Хотя этот парень выделялся среди прочих. Как сказал призрак, он был немного странным.
— Что значит странным? — спросил я у него.
— Ну… Что-то типа вас, мой господин, — ответил Ибрагим. — Он был необычным Убийцей Чудовищ и очень талантливым. Конечно, до Матвея Кошкина ему было далеко, но могу сказать, что он был получше меня. Намного получше.
— Необычным? Объясни подробнее, я не понимаю, — нахмурился я.
— Ну вот вы, например, меня видите, а он с тварями умел разговаривать, — объяснил, как мог, Турок. — Причем с самыми разными тварями, и даже с теми, которые из Искажений выбрались. Сам-то я не видел, но так говорят.
Призрак замолчал, как будто вспоминая еще что-нибудь интересное, а я ему не мешал, поэтому какое-то время было слышно лишь Петра Карловича, который недовольно сопел на заднем сидении, дожидаясь, пока на него обратят внимание.
— А еще он не всегда тварей убивал, когда это нужно было сделать, — добавил Ибрагим. — Скорее даже редко. Большинству зачем-то удрать давал. По-моему, даже экзамены из-за этого некоторые проваливал. Точно знаю, что все Шелеховы у нас учились. Даже девушки. Ваша Мария, когда школу закончит, тоже, наверное, туда пойдет.
— Она не моя, — сказал я ему. — Мы с ней, считай, на балу познакомились, хотя до этого тысячу раз друг друга видели. Мне просто стало интересно, как они тварей растят и дрессируют. Думал, ты мне об этом, что-то расскажешь.
— Об этом я ничего не знаю, мой господин, — покачал головой Турок. — Я думаю так — если есть тварь, значит ее нужно убить. Этому меня учили и так считаю я сам. Они ведь все шакалы паршивые. Людей жрут… Коров жрут… Зачем их еще и выращивать?
Вот как-то так мы поговорили с Ибрагимом. Не могу сказать, что разговор вышел неинтересным, но особой пользы мне не принес. Рассказал мне Турок немного. Такое ощущение, что он только про своего любимого Матвея Кошкина мог часами говорить. Вот уж о ком он знал бессчетное количество историй на любой вкус. Даже знал, какие у Кошкина были любимые блюда!
