— Здравствуй, детка, — искаженный мужской голос будто забрался Йоко в голову через ухо и стал неприятно скрести в черепной коробке. — Как тебе мой подарок? Впечатляет, не правда ли? Я старался проводить операции как можно профессиональнее, чтобы процесс шел менее болезненно, но у меня не так много денег, чтобы продолжать поддерживать жизнь господина Кана дальше, и посему я решил передать его в твои заботливые руки и руки детективов. У вас есть два выхода: либо облегчить страдания Гысока, либо продолжить их.
— Что ты имеешь ввиду? — спросила девушка, даже не пытаясь скрыть свою злость.
— На столике, возле которого вы все столпились, лежит шприц. В нем дитилин. Если вы введёте его бедняге, то он спокойно отправиться в мир иной и более не будет страдать на земле нашей грешной… Ну или дождитесь, пока за ним приедет полиция, ведь именно он помогал мне с убийствами учителей. Хотите знать, почему? Снова любимая госпожа Месть. Малыша Гысока обижали в детстве, не давали развить свои способности и считали, скажем, умственно отсталым. Учителя, как и одноклассники, глумились над ним. Я его понимаю, сам ненавижу школу и все, что с ней связано. Но это пустая лирика. Подумайте хорошенько, ведь если господину Кану и сохранят жизнь, то представьте, каково ему будет в тюрьме в таком состоянии.
— Ты, козлина, — Чимин вырвал телефон из рук Йоко, — ты что, следишь за нами?
— Детектив Пак? Рад слышать тебя, чертенок, — на том конце провода хрипло засмеялись. — Мне нравится твой импульсивный характер. Интересно, возбуждает ли это Йоко? Хотя какая разница? Все равно рядом маячит твой напарничек и вечно мешает. Правда же?
— Закрой свой рот и даже не смей говорить о ней, — зашипел парень, глянув на практикантку. — Может, отъебешься от нас? Сколько можно…
— Не выражайся в присутствии дамы, — с наигранной обидой ответил убийца. — Мы же не хотим, чтобы она в тебе разочаровалась. Я уже отстал от вас, не беспокойся. В ближайшее время вы обо мне ничего не услышите, но я могу появиться снова в любой момент. Кто знает, когда во мне проснется скука и я захочу с вами увидеться? Короче, ищейка, у меня мало времени на эту болтовню. Я все сказал, выбор за вами. До встречи.
В трубке послышались монотонные, раздражающие слух гудки. Чимин крепко сжал ее, прежде чем положить на место, а после, с долей обреченности проведя рукой по волосам, отошел к окну, но не чтобы насладиться видом на соседние дома, а чтобы стыдливо скрыть переполненный сомнениями взгляд. Он не знал, как поступить, какое решение будет правильным, да и было ли вообще в такой ситуации правильное решение? Если следовать закону, Гысока нужно передать властям и врачам; если следовать человечности и состраданию, мужчину нужно усыпить, как бы жестоко это ни звучало.
Йоко и Чонгук находились в тех же эмоциональных перепадах. Словно снег за считанные секунды сменялся дождем, дождь прекращался, и на небе начинало сиять согревающее солнце, но начиналась гроза, принося с собой ослепляющие вспышки молний и ураган, перерастающий в смерч. Когда в твоих руках жизнь человека, хочется переложить эту ответственность на кого-то другого и трусливо забиться в угол, выжидая результат с дрожащими руками и слезящимися глазами. Мы не задумываемся о таких серьезных вещах и наблюдаем за ними лишь в кино или книжных сюжетах, но столкнувшись с этим в реальной жизни, и не подозреваем, насколько страшным может оказаться принятие решения.
Чонгук, сложив руки на груди, смотрел на то на Гысока, то на шприц, наполненный смертельной в прямом смысле жидкостью, и метался внутри себя словно дикий зверь, загнанный в клетку. Как детектив и представитель закона, он склонялся к тому, чтобы вызвать полицию, но как человек, у которого все-таки есть сердце (черствое, но все же сердце), хотел помочь бедолаге, ведь как он будет дальше существовать — да, именно существовать, а не жить — в своем состоянии?
— Я предлагаю, — дрогнул голос Чимина, который все еще стоял возле окна, — сделать укол.
— Что? Какой укол? — дернулся Гысок. — О чем вы говорите?!
— Вы что думаете? — детектив Пак подошел к девушке и напарнику, становясь между ними.
Йоко сломалась. Она не смогла, не выдержала, потерпела поражение. Девушка, мысленно ругая себя самыми грязными и скользкими словами, вышла из комнаты, оставляя детективов наедине с Гысоком. Она не сомневалась, что парни сделают укол бедному охраннику, избавят его от страданий, но становиться свидетельницей рокового события вовсе не хотела. Да, она показала свою слабость, но хоть когда-то же ей это делать можно? Йоко приняла решение — сбежать от ответственности, спрятаться, уползти в норку и оттуда боязно поглядывать и ждать, когда снова можно показаться на свет.
Когда девушка закрывала за собой дверь, она обернулась, и последнее, что она увидела перед тем, как уйти прочь, — Чонгук берет со столика шприц, а Чимин хватает брыкающегося Гысока за руку.
