Всю ночь Йоко не могла уснуть. Она прокручивала будто старую пленку на бесконечном повторе их поцелуй с Чимином. И что на них нашло? Их окутала сильнейшая страсть, устоять перед которой они не были в силах. Губы Пака были такими мягкими, такими горячими, и вспоминая их, девушка жмурилась и жаждала снова ощутить их вкус. Она целовалась с парнями раньше, но все было не то. Нельзя сравнивать поцелуй, полный настоящих и взаимных чувств, с обычными лобзаниями. Это была настоящая эйфория, щекотавшая ее женское тщеславие. Йоко осознавала, насколько важен был тот прыжок в мир алеющих, распаляющих все нутро желаний, ведь она вновь почувствовала себя настоящей женщиной. Стоило ей подумать о Чимине, как в организме начинали твориться странные процессы: то самый низ живота сведет приятным спазмом, то в груди разгорится полыхающий пожар, то сердце забьется в бешеном ритме… Девушка до последнего отталкивала надвигающееся на нее пенистой волной нечто, но после поцелуя сдалась и позволила ощущениям затопить ее, погрузить в красные воды любви и бережно опустить на самое дно, чтобы лишить возможности выбраться на песчаный берег.
Перед сном Йоко сходила в душ, выпила чашку чая, почитала книгу, даже послушала музыку и глянула очередное бессмысленное шоу с корейскими айдолами, но навязчивые мысли настолько разбушевались, устроив настоящую демонстрацию, перерастающую в протестующий митинг, что Морфей плюнул на все это и молча удалился, лишая девушку ночного бессознательного покоя. Она лежала в своей постели, смотрела в давящую на глаза темноту и думала о Чимине. Теперь он занял почетное лидирующее место в ее голове, которая уже порядком разболелась от обилия напряжения. Но волнение набрало обороты тогда, когда Йоко вспомнила и о Чонгуке. В этот момент ее ребра словно сжались, сдавливая легкие, и дышать стало труднее. Девушка с усердием вздохнула, глотая жизненно необходимый воздух, закрыла глаза и чертыхнулась себе под нос. Ну не могла она влюбиться в обоих сразу, не могла, не могла… И все-таки смогла. Чимин был ее согревающим солнцем, к которому она тянула руки в надежде получить недостающее тепло, улыбнуться его ласкающим лучам и закутаться в них, как в воображаемый плащ. Чонгук был тяжело ступающей на ее территорию зимой. Когда становилось слишком жарко, Йоко зарывалась в охлаждающий снег и вздрагивала каждый раз, когда он попадал на оголенную кожу. Он искрился, но лишь тогда, когда рядом было солнце. Практикантка нуждалась в таком контрасте, ей нравилось сие будоражащее чувство прыжка от влажного зноя в густой и хрустящий сугроб. Только вот не сгореть бы да не разбиться об лед.
Чимин и не думал ложиться спать. Когда они с Чонгуком вернулись домой, младший предложил хёну посмотреть перед сном какой-нибудь ужастик и отправился в душ — тот согласился и стал ждать его в гостиной. Парни остановили свой выбор на «Коллекционере». Удобно расположившись на полу возле дивана с запасами колы, пива и еды, детективы постарались найти расслабление после трудного дня в алкоголе, вредных закусках и фильме, который после всего увиденного совсем не впечатлял их. Каждый старался отвлечься, забыться и погрузиться в придуманный режиссером фильм, но из головы не выходила та единственная, сумевшая завоевать сразу два сердца. Она разожгла пуще прежнего вечно живое и трепещущее сердце Чимина и превратила уголь Чонгука в сияющий алмаз. Вот на что способна женщина: не прилагая особых усилий, она заставила двух молодых мужчин, профессиональных детективов, полюбить ее, даже не задумываясь об этом — она просто была с ними рядом, не притворялась и уж точно не преследовала цель захватить в плен своих наставников. И этого оказалось достаточно, чтобы и Чон, и Пак растеряли всю свою броню и пали на колени перед такой непобедимой богиней, как любовь.
К середине фильма Чонгук заснул. Как обычно это бывает с людьми, он закрыл глаза лишь на минутку и не заметил, как провалился в сладкий и долгожданный сон. Парень все еще держал в руках банку пива, когда его голова безвольно опустилась вниз, а губы слегла приоткрылись. Чимин заметил, что его друг отключился, но не стал его тревожить: вместо этого он тихо поднялся на ноги, взял из шкафа плед и заботливо укрыл им спящего напарника. В таком виде Чон был похож не на хладнокровного детектива, а на самого обычного паренька, которому просто не хватало в жизни любви и заботы, ведь он привык к одиночеству, привык все делать самостоятельно, и лишь его лучший друг, Пак Чимин, имел такую золотую привилегию, как доступ к его зарытой глубоко-глубоко душе.
