На улице было пусто, темно и, кажется, холодно — температура неожиданно снизилась к тому моменту, когда девушка вышла из дома. Она остановилась возле бордюра, поежилась от резкого порыва ветра, который словно ударил ее по спине, и осторожно, боясь испачкаться, села прямо на землю. Йоко смотрела вперед себя, разглядывая полуголые кусты и изрядно поредевшие кроны деревьев, пожелтевшие листья которых либо слабо покачивались на сухих ветках, либо лежали сырым ковром под ногами. Осень в этом году будет ранняя. Да, девушка старалась думать именно о погоде и о убегающем в холода и еще большие дожди лете, но мысли то и дело возвращались обратно к Гысоку и его нелегкой судьбе. Губы предупредительно дрожали, в горле встал неприятный, удушающий ком. Она была готова вот-вот расплакаться. И когда Йоко успела стать такой чувствительной?
— Ну ты и дура, — сказала практикантка сама себе. — Дала же слово, что больше не будешь плакать. Глупо лить слезы по преступнику.
И все же она не выдержала. Увидеть человека, пусть и свершившего нечто плохое, в беспомощном состоянии, в виде самой настоящей жертвы убийцы с больной головой, оказалось сложнее, чем она думала. Йоко стыдилась своих вспыхнувших чувств, но ничего не могла с собой сделать. Ее влажные глаза дрогнули, будто в них брызнул озорной ребенок из водного пистолета, и по щекам синхронно скатились две прозрачные слезы. Девушка тут же вытерла их, поднимая взор к небу, но хищник уже спущен с цепи и не собирается возвращаться обратно в клетку. Йоко плакала, как обычно плачут героини из душераздирающих фильмов — тихо, красиво и настолько естественно, что хотелось наблюдать за этим со стороны и не мешать каплям скатываться по румяной и бархатной поверхности. Ее плечи периодически вздрагивали, пальцы терзали коленки, зубы бессовестно кусали и мяли нижнюю губу, а вырывающиеся наружу неосторожные всхлипы добавляли драматичности этой вязкой, сгустившейся где-то в области сердца ночи.
Даже когда на улицу вышли детективы, Йоко не прекратила плакать. Ей было плевать, что они подумают, она больше не боялась показаться слабой в их глазах. Сколько можно прятать свое хрупкое нутро под бетонной плитой? Пора бы дать ему подышать и вкусить все прелести (да и не только прелести) реальной жизни.
— Ну кто кран включил? — Чонгук остановился рядом с сидящей на бордюре девушкой и цокнул языком. — Чего ревешь?
— Отстань… — всхлипнула Йоко, совсем как обиженный ребенок, и смущенно отвернула голову, но спрятаться ей так и не удалось: Чимин решил проявить заботу, которая была так кстати, и сел подле нее.
— Правильно, не сдерживайся, тебе станет легче, — сказал он ей шепотом на ухо и удивился, когда девушка прижалась к нему, опуская голову на его плечо. Она все еще плакала, только совсем беззвучно, молча роняя предательские слезы. Но Пак не растерялся. Он сгреб Йоко в бережные объятия и коснулся губами ее макушки. — Мы сделали ему укол…
— Я знаю, — прошептала практикантка куда-то в ключицу Чимина.
— Знает она… — Чонгук грузно уселся на бордюр с другой стороны от Йоко. С завистью мальчишки, у которого отняли игрушку, он посмотрел на то, как напарник обнимал девушку, и понял, что тоже хочет поучаствовать в процессе утешения. — Хочу посмотреть на твои слезы.
Детектив Чон буквально вырвал девушку из рук Чимина, чтобы прижать к себе. Он томно, со внимательностью возбужденного человека заглянул в ее влажные глаза, взялся за ее подбородок и медленно склонил свою голову на бок, показывая тем самым свою крайнюю заинтересованность. Между ним и Йоко завязался интимный зрительный контакт. Они смотрели друг на друга и растекались в одну большую лужу, больше похожую на вылившуюся из огромного чана густую и еще горячую карамель. Чонгук нежно придерживал девушку за подбородок указательным и большим пальцами, и единственное, на что он отвлекался, — на ее слезы и влажные следы после них.
— Ты красивая, когда плачешь, — сказал он хриплым голосом и сделал то, от чего живот Йоко скрутился в тугой узел. Чонгук провел языком по ее щеке, где только что блестела слезинка, и весело улыбнулся. — Соленая. Но мне это больше по душе, не люблю слащавых девочек. С тобой интереснее.
— Пиздец, — хохотнул Чимин, наблюдая за происходящим. — Только что умертвил человека, а теперь флиртуешь с Йоко. У тебя совесть есть вообще?
— Зато теперь она успокоилась, — Чон кивнул на девушку, которая перестала плакать и стыдливо бегала глазами по лицу напротив, поднялся на ноги и двинулся к машине. — Сейчас приедет полиция, пусть разбираются, что делать дальше.
***
