– Да нет, сзади глухая стена, так что там им опасаться нечего, а в лоб не попрешь, уделают как ежей.
– Ну, так сожгите их! – Антоний почувствовал, как гнев охватывает его. – Что, Орт, сам догадаться не можешь? Пошли десяток с хворостом им в тыл, и пусть поджарят длинноухих. Давай!
Эльфы продолжали методично обстреливать скрывшихся, как им казалось, в ночной мгле людей. Раса эльфов неплохо видела во тьме. Не так хорошо, как гномы, прекрасно ориентирующиеся в своих темных подземельях, но уж и не так плохо как Хорны, с трудом различающие чтолибо на расстоянии вытянутой руки в лунную ночь. Стрелы тюкали в дерево щитов, плотоядно чмокали, вонзаясь в людскую плоть. Легионеры плотнее сдвигали щиты, закрываясь от стрелков, ругались сквозь зубы, но стояли на месте. Стрелки только дивились тупости людей. Конечно, из за стен не выйдешь, в чистом поле догонят и порубят, но и осаждающим на штурм бросаться не с руки. Видели уже как стреляют эльфийские стрелки. Но стоять под стрелами… Пересидим нашествии дикарей, а потоми, глядишь, и подмога подоспеет, – так думали запертые в доме эльфы.
Увлеченные стрельбой по неподвижным легионерам, осажденные не заметили, как к глухой стене здания привалили кипы сена и хвороста. Лишь почуяв дым, что потянулся из щелей в стене, эльфы почувствовали неладное. Но деваться было некуда. Выбежать и подставить горло под нож варвара, или сдаться? Да никогда! Когда яркооранжевое пламя охватило сторожку, поток стрел из бойниц прервался. Но из дверей так никто и не показался. С грохотом обвалилась крыша, взметнув в ночное небо сонм ярких искр. Притихшее на мгновение пламя рванулось ввысь.
Подобрав раненых и огибая пышущее жаром строение, римляне направились к центральному зданию Школы. Когда отряд Антония подошел к главному входу, оттуда вывалился, масленно сверкая глазками растрепанный солдат. Завидев темные фигуры он рванул меч из ножен. – Стой! Не дергайся, свои. – крикнули ему. Солдат облегчено вздохнул и, поправляя сползшие штаны, насмешливо сказал – Ну вы и ходите! Все пропустите. У нас тут такая гулянка. Такие цыпочки, клянусь Приапом! Все как будто из храма Весты! Поспешите, мож и вам четто достанется! Он захохотал и осекся, завидев пылающее гневом лицо трибуна.
– Где центурион Хват?! Почему не выставили часовых?
– Центурион на втором этаже, а часовые есть, может просто отошли на минутку… убито пробормотал солдат, вполне представляя, что может ожидать его и центурию. Не слушая оправданий, Антоний оттолкнул легионера и вошел в холл. В здании царил беспорядок. Мраморные подставки перевернуты, от самих ваз остались только черепки, хрустящие под ногами. В длинном пустынном коридоре первого этажа почти никого не было. Лишь у лестницы на второй этаж переругивалось двое легионеров, деля кучку поблескивающих в свете магических светильников женских украшений. При виде трибуна оба вскочили с пола и замерли по стойке 'смирно'. Тот даже не удостоил их взглядом. Как тих и пустынен был первый этаж, так атмосфера второго, боле богато отделанного этажа, была под завязку наполнена энергией. Люди перетряхивали, вещи проживающих тут учениц, радостно крича при виде каждой новой драгоценной безделушке. Сами же пленницы, уже не один раз 'опробованные', никого уже не интересовали.
Центурион Хват лениво выковыривал острием кинжала драгоценные камни, являющиеся частью обширного мозаичного панно, изображавшего какуюто битву. Разменяв пятый десяток, он собирался уйти на покой, приобрести трактирчик и женится. Благо денег поднакопил. И на тебе! Провалились в какуюто дыру. Где вокруг вместо людей невиданная им ранее нечисть. Одно хорошо богатая и сопротивления особого не оказывает. Что еще солдату нужно. Вот только что бы распорядиться своим, добытым в боях с местными, добром, надо дойти до какогото там варварского королевства. Мол, только там людей считают за людей. Так сказал трибун. Еще тот выскочка… Хвату не нравился новый командир легиона. Чем? Да хотя бы тем, что им стал не сам Хват, как самый старший из центурионов, а какойто хлыщ из сословия всадников. Конечно Хват не центурион первой когорты, так и тойто уже на свете нет! По крайней мере, на этом. Так нет, вылез сучий сын из боя целым. Не зарезали его германцы. Но так может тут с этим Антонием Галлом произойдет чтонибудь? Скажем, стрела шальная, или… Замечтавшись, центурион не заметил подошедших людей и отреагировал только тогда, когда предмет его размышлений подошел вплотную.
– А если бы это были эльфы, спросил Антоний почти миролюбиво, Ты уже валялся с разбитой головой, а твоих людей выцеливали по всему коридору. Выпрыгивали бы из окон как шлюхи из горящего борделя. Почему не выставил часовых, ты, старый осел! – закричал он на центуриона.
– Часовые внизу, у лестницы! оскалился в ответ Хват.
