Несколько секунд Госпожа изумленно молчала.
– Я даже спрашивать не стану, – наконец проговорила она. – Нет, задам только один вопрос: кто?
– Ты и Душелов. Ревун. Громовол. И Аркана, если захочет.
– Все еще играешь в игрушки, дорогой?
– Это не игрушки. Это прогресс. Когда убили Магадана, мы потеряли наиболее многообещающего из парней. Для него это стало неудачным ходом в карьере. А Громовол столь же бесполезен, как вымя у быка. Еще немного, и я бы его убил. Но если мы вернем его старым Ворошкам, которых Шевитья держит у себя на коротком поводке, то можем заработать пару очков в свою пользу.
Она нахмурилась.
– Хоть ты и была мастером манипуляций в огромной империи… – Она указала на меня пальцем, и невидимая игла начала сшивать мне губы. Да, к ней точно возвращается сила. – Тогда я просто объясню, хорошо?
– И это человек, за которого я вышла! Чушь собачья. Но спорить я не стану.
– Так вот, два самых главных Ворошка сейчас заперты на равнине. Насколько нам известно, дома у них больше нет. Точнее, это известно со слов Шевитьи. У них нет будущего, им некуда идти. И явное проявление доброты может пополнить наши ряды двумя тяжеловесами – в самый подходящий для этого момент.
– Ты злодей.
– Стараюсь. Схожу-ка я подую Аркане в ушко.
– Только попробуй – и утром проснешься, гадая, откуда у тебя фингал под глазом.
Так-так… Похоже, это объясняет кое-какую недавнюю раздражительность. Ее. Мою же вызывало тупоголовое упрямство тех, кто упорно старался меня стреножить. Это совсем другие пироги.
И я пошел подуть Аркане в ушко. Словесно.
– Громоволу я выбирать не дам, – поведал я Аркане. – Возможно, для меня это шанс помириться с его папашей. И это единственная польза, которую можно выколотить из этого идиота. Если я оставлю его здесь, то он со временем выкинет нечто еще более тупое и идиотское, чем уже натворил. А тебе я уже говорил, что занимаюсь своим делом давно. И когда натыкаешься на такого кретина, как Громовол, то нужно искать способ, как его использовать. Или сразу убить. А я к старости стал сердобольным.
Скептическое выражение на лице Арканы тут же поведало, насколько удачно я впарил ей свою сказочку.
– А ты особая. И у тебя есть выбор. Если хочешь, можешь вернуться к своим. Или прокатиться к ним в гости, а потом вернуться с нами. Или сразу остаться здесь и никуда не лететь.
– О, я полечу. Не могу упустить такую возможность. А когда прилетим, тогда я и решу, что еще мне нужно сделать.
Мы вылетели ночью, при свете полной луны. Госпожа, Душелов, Громовол и Аркана вместе с Ревуном – на новом ковре. Тобо, Шукрат, Мурген и я – верхом на леталках. Несмотря на возражения Дремы и боль заживающих переломов, Тобо настоят на том, чтобы отправиться с нами, потому что полетела Шукрат. А Мургену пришлось лететь со мной, потому что Сари лететь отказалась. Юная парочка бесстрашно носилась вокруг нас, поглощенная неким стрекозиным брачным ритуалом.
Мы с Мургеном сделали краткую остановку в Деджагоре. Дрема потребовала, чтобы мы проверили, как обстоят дела у Ножа и его армии.
– Так ты думаешь, что у Сари бывают видения? – спросил я, спускаясь к цитадели Деджагора.
– Что? – отозвался Мурген, занятый собственными мыслями.
– Помнишь ее припадки материнской любви? Клянусь, ей становится все хуже. Вот я и подумал: может, ты заметил, не было ли у нее психических припадков? Или чего-то в этом роде.
– Она не сказала бы. Даже если бы и были.
– А ты как думаешь?
– Думаю, что если припадков и не было, то она явно опасается, что они могут начаться.
– Да?
– Когда мы были молоды, она боялась превратиться в свою мать.
– Иногда она становиться чертовски раздражительной. – Но все же она не Гота, бабушка Тролль. Тело не причиняет ей сильных страданий. Поэтому теперь она боится превращения в Хонь Тэй. В свою бабушку.
– И?..
– Может, и превратится. Он все больше начинает на нее походить. А когда начинает на это жаловаться, я ей напоминаю, какой спокойной и уравновешенной всегда была Хонь Тэй. Как валун в бурной реке.
– Но это не помогает, верно?
– Ни на секунду… Ага, кажется, кто-то почуял наше прибытие.
Мы еще успели опуститься на вершину башни цитадели, а Нож уже вышел нас встречать вместе со своими лейтенантами.
– Тени так всполошились, что мы ожидали увидеть Тобо, – крикнул нам Нож.
– Вам повезло. Парень ранен, поэтому вместо него к вам прилетели два старых хрыча. Капитан велела проверить, как у вас дела. Так что если выставите нам побольше горячительного, мы ей доложим, что ты тут отлично поработал и ей о вас даже думать нечего.
– Договорились.
Даже самого зоркого шпиона можно сбить с толку, если знаешь, за чем он наблюдает. Будучи некогда членом Отряда, а затем неоднократно потерпев от него поражение, верховный главнокомандующий понял суть отрядной политики секретности. И это понимание сослужило ему хорошую службу во время кьяулунских войн, когда уловки Отряда почти не срабатывали против него.
