Казы-Гирей видел их сначала на собрании у дервишей, потом на дороге перед мельницей при складе караимского купца. Тогда четверо из них сопровождали обоз русского шпиона Микиса Попандопулоса, за ним османская разведка следила с начала года, но все же полных сведений не собрала. Двоюродный брат хана и предположить не мог, что диверсанты из России станут действовать здесь, точно у себя дома: нагло, бесцеремонно, не боясь никого, находя поддержку у жителей полуострова.
– Эр шей Аллах тандыр[41], – пробормотал молодой татарин и дал кучеру знак двигаться дальше.
Пусть Анастасия Аржанова со своими людьми по-хозяйски входит в покои, принадлежащие его царскому роду, пусть обольщается этой победой. Ему-то известно, что главная их встреча впереди…
Вовсе не следовало ей знать его биографию, его родню, его коммерческие дела. При первой их встрече в Херсоне в сентябре 1780 года в торговом зале своего магазина он принял ее за обычную покупательницу. Плененный красотой молодой женщины, он начал добиваться интимных отношений. Когда выяснилось, что они принадлежат к одной команде, непосредственный начальник – Турчанинов, а шеф – Потемкин, он резко сменил тон. С тех пор она не слышала от него фривольных шуток, не встречала похотливых взглядов, но чувствовала товарищескую поддержку и заботу. Опыт, знание обстановки на полуострове, интуиция делали его профессионалом высокого класса, и ей было полезно работать с ним. Какую же ошибку он смог допустить? В чем просчитался?
Мысленно Анастасия задавала себе такие вопросы, но ответа на них пока не находила. В часовне маленькой греческой церкви в Бахчисарае стояла мертвая тишина, нарушаемая лишь бормотанием псаломщика да потрескиванием свечей, возженных вокруг гроба. Служитель вполголоса, без остановки читал молитвы за упокой души раба Божьего Микиса. Аржанова смотрела на бледное лицо резидента русской разведки, обезображенное синяками и кровоподтеками. Перед казнью Попандопулоса пытали жестоко. О колотых и резаных ранах на руках, об обожженных огнем пальцах ног, о следах побоев на спине и на груди ей рассказали женщины – гречанки, обмывавшие тело и одевавшие его перед положением во гроб.
Курская дворянка уже решила, что обряд похорон будет высокоторжественным. Сначала – панихида в церкви, куда придут они с кирасирами в парадной униформе. Потом – прохождение с гробом под траурную музыку по городу до христианского кладбища. В процессии примут участие и караимы под командованием Эзры Мичри, и воины из отряда крепостной стражи, и родственники Али-Мехмет-мурзы. На кладбище при захоронении тела солдаты произведут салют из ружей в три залпа, после чего состоятся поминки, многолюдные и богатые. Там кому-то придется сказать большую речь о жизненном пути покойного.
Тут в ее плане возникал пробел.
Родственников в Бахчисарае у Попандопулоса не имелось. Прислуга куда-то исчезла. Приказчика, верного друга и помощника в делах, Казы-Гирей повесил вместе с хозяином. У нее самой не было никаких сведений об успешном коммерсанте, веселом крымском жителе, послушном сыне, ласковом муже, добром отце, а ведь именно об истории семьи и семейного торгового дела, развитию которого Микис отдал столько сил, и стоило рассказать на поминках, но не отчет сделать о службе грека в секретной канцелярии Ее Величества и его гибели при исполнении служебных обязанностей, каковой Аржанова собиралась теперь написать для начальства.
Скрипнула дверь, и в часовню вошел князь Мещерский. Он перекрестился на иконы, затем поманил рукой Анастасию, предлагая покинуть помещение. Естественно, адъютант светлейшего князя разделял скорбь «ФЛОРЫ», но занимал его другой, более конкретный вопрос: кто предал резидента?
Как начальник охраны экспедиции, секунд-ротмистр уже предпринял ряд розыскных мероприятий, пытаясь восстановить события последних дней жизни Микиса Попандопулоса. В беседах с местными жителями, как соседями купца, так и его партнерами по коммерческим операциям, князь с помощью переводчика дервиша Энвера выяснил кое-какие весьма интересные детали. Большую роль в сборе информации сыграло вознаграждение, которое он вручал особенно разговорчивым собеседникам: пятнадцать золотых турецких флори.
Так что молочник Сервер напрасно разыгрывал полное недоумение и даже возмущение поступком людей, внезапно окружившим его тележку с осликами на дороге, ведущей в предместье столицы Эски-Юрт. Его заставили повернуть назад и поехать домой. Вместе с молочником группа захвата, которой руководил князь Мещерский, вступила во двор его городской усадьбы и быстро произвела обыск.
Внутри домовладение, кстати говоря, не выглядело бедным. Двор был вымощен отлично отшлифованными камнями, двухэтажный дом принадлежал к типу «бер-кат», то есть состоял из трех каменных стен и только одной саманной. В комнатах вместо войлочных подстилок находились ковры, на полках вдоль стен – много дорогой серебряной посуды с чеканкой.
