Подсвечивая себе второй своей палочкой, я забрался в хижину, миновал минное поле гнилых досок и осмотрел скорчившееся у окна мертвое тело. Кисти рук, а также искаженное мукой лицо почернели, обуглились и усохли. Не знай я, что в каноне попавший в ловушку Дамблдор благополучно возродился, наверняка решил бы, что наложенное на кольцо проклятье использовало в качестве подпитки душу своей жертвы. Однако сейчас я был абсолютно уверен, что чары разрушали именно тело, тратя на это силу из камня. Нет, происходи дело в каком-нибудь фанфике, автор которого величественно проигнорировал закон сохранения энергии, мою идею с опустошением магического накопителя можно было слить в унитаз. Но вокруг была реальность со своими четкими правилами, так что я лелеял надежду на успех.
«Зов» настиг меня еще на пороге, когда мой взгляд коснулся золотого ободка на почерневшем пальце. Несмотря на то, что я был максимально собран и четко контролировал сознание, игнорировать ментальное воздействие не получилось. Мои мысли просто сдуло в сторону. Тело Томпсона само собой дотопало до трупа коллеги, сняло с его кисти украшение, надело на себя и получило аналогичное проклятье, принявшееся медленно сжигать начальника тюрьмы. Волна боли снова захлестнула мой разум, однако на этот раз я смог сфокусировать сознание на ощущениях родного тела без помощи Долохова, который в данный момент откровенно наслаждался дикими криками Джерона.
Томпсон продержался полторы минуты, после чего его душа отправилась в новое приключение. А у нас пошел самый настоящий конвейер. Очередной вонючий аврор извлекался из сундука, получал «империо» от Антонина, скрывающий амулет и стакан зелья от меня, превращался в марионетку и под прямым управлением шел к крестражу, чтобы надеть его сдохнуть в адских мучениях.
Было ли мне жалко своих врагов? Нет! Было ли совестно поступать так с простыми работниками Министерства? Ни капельки! Было ли стыдно за свое бесчеловечное поведение? Совсем немного. Но когда я припомнил оскорбления сослуживцев, которым старый Сириус заявлял о своей невиновности, равнодушных судей во главе с Дамблдором, «теплый» прием, устроенный охранниками невинно осужденному, даже этот легкий стыд растворился без следа в чувстве мстительного довольства происходящим.
- Может, мы что-то делаем неправильно? – поинтересовался Долохов, когда четвертый аврор, оказавшийся довольно голосистым, наконец-то затих.
- Да, нужно было сразу установить на комнату заглушающие чары, - ответил я с блаженной улыбкой на лице, радуясь очередному освобождению от дикой боли. – Но я об этом не вспомнил и вдобавок лишился своих палочек. Попробуй на следующего кинуть «силенцио».
- Я не про то! Половина пленников уже отправилась на тот свет, а результата все нет.
- Как это нет? – удивился я. – Последнего проклятье сжигало больше четверти часа, а значит, мы на верном пути!
Покачав головой, Тони вздохнул и снова полез в сундук. Идея с «силенцио» себя оправдала, теперь криков жертв не было слышно, однако полностью отгородиться от болевых ощущений никак не удавалось, поэтому я продолжал мучиться вместе с аврорами. Единственное, что позволило мне выдержать эту пытку – осознание своей правоты. Теория разрядки накопителя была подтверждена, с каждой новой жертвой проклятие увеличивало время своей работы и уменьшало силу ментального воздействия.
На пятом авроре мне удалось подойти вплотную к самому колечку, едва удерживаясь от желания его надеть. В теле контрабандиста Киттена я не только сумел забрать у мертвецов все амулеты сокрытия ауры, но и вынес их Антонину, успешно противясь «зову» крестража. А вот тушка сквиба Притсмана, хоть и смогла сопротивляться ментальному воздействию, но отбросила копыта почти моментально. Зато «надев» организм шестого аврора, я почти не почувствовал давления на мозги. Однако украшение все-таки нацепил, чтобы окончательно разрядить эту пакость.
Данная жертва оказалась последней. Проклятие честно пыталось сжечь плоть аврора, но добилось лишь легкого почернения кисти и дальше не пошло. Мы с Долоховым честно прождали больше часа, однако изменений не было. Тогда я снял колечко. Легко и безо всякого сопротивления. Осматривая пальцы своей куклы, которые даже не потеряли возможность шевелиться, я ликовал. Это была чистая победа! Я подтвердил звание компетентного командира, спланировав и осуществив безупречную операцию, которая позволила мне достичь сразу нескольких целей – добыть крестраж, протестировать зелье, повысить навыки окклюменции и избавиться от ненужных пленников, что стали для нас чемоданом без ручки. Который и таскать неудобно, и выбросить жалко.
