Это вывело меня из ступора. Задействовав частичный оборот, чтобы получить преимущество в рефлексах, я принялся лихорадочно искать выход из ситуации. Старшая Палочка в руке старика – это сильный, если не ультимативный аргумент. Понимая это, Альбус сейчас не спешит атаковать меня, желая вдоволь насладиться своим триумфом, растянуть удовольствие от победы и вида беспомощной жертвы. Однако я еще жив и тоже имею козыри в рукаве, а значит – еще побарахтаемся!
Выпучив глаза, я приоткрыл рот от изумления. Мне даже особо стараться не пришлось – все получилось крайне натурально и достоверно. Мои пальцы разжались, трофейная палочка выскользнула из них и с тихим стуком упала на загаженный паркет. Понимая, что все внимание старика сейчас приковано к ней, я изобразил, что внезапно опомнился, и резко наклонился в тщетной попытке подхватить свой магический концентратор. Сам же в этот момент сунул левую кисть в сумку и цапнул там один из спиленных рогов, которые все еще таскал с собой.
Что-то заподозрив, директор вытянул в мою сторону руку с указкой, но я оказался чуточку быстрее и не совершил его ошибки, выстрелив «от бедра». Поток адского пламени ударил в седобородую фигуру, мгновенно обернув ее плотным коконом. Разумеется, я не хотел поджариться вместе с Альбусом и постарался вложить в «адеско файр» минимум своей магии. Все остальное сделал трофейный рог, поработав природным усилителем и напитав чары должным количеством силы.
Однако не успел я толком обрадоваться успешной атаке, как начались странности. Сжигаемый гость вдруг завизжал на ультразвуке и с хлопком взорвался, превращаясь в облачко черного дыма. Яростное пламя набросилось на открытый шкаф, мгновенно обращая в пепел груду хранившегося там старого тряпья, прожгло его насквозь и принялось грызть стену за ним. К счастью, на этой комнате стояла хорошая защита, поэтому единственное, что удалось сделать адскому огню – слизать черно-зеленые обои, превратить в оплавленную медную свечку попавший под удар магический светильник и подкоптить паркет.
В следующее мгновение я смог-таки обуздать свое заклинание. Огненная струя замерла и послушно втянулась обратно в рог. С облегчением выдохнув, я закашлялся, оглядел обугленные останки шкафа и грязно выругался. Боггарт! Это был всего лишь гребаный боггарт! Паразит настолько оголодал, что направленным импульсом страха смог пробить мои природные окклюментные щиты и залез прямо в мозги, извлекая образ человека, которого я боялся больше всего.
Причем, что обиднее всего, я даже не заметил атаки и ни на миг не усомнился, что вижу перед собой подлинного Великого Мага. А ведь если бы моя соображалка работала должным образом, я бы сразу вспомнил, что Исчезательных шкафов в особняке Блэков отродясь не водилось. Поскольку глупо устраивать из дома неприступную крепость, оставляя потайной ход - очевидную лазейку в защите, которая способна легко помножить ее на ноль.
Спрятав в карман пиджака прекрасно показавший себя рог, я поднял с пола волшебную палочку и обильно полил водой тлеющую мебель. С громким шипением угольки погасли. Парой заклинаний очистки я удалил из комнаты весь дым, пепел и сажу. Дышать сразу стало легче. Аккуратно поворошив пепел на полусожженных антресолях, я убедился, что в шкафу не хранилось ничего ценного. Лишь испорченная молью одежда.
Чары на стене тоже нисколько не пострадали. Все потому, что древние Блэки не халтурили, рисуя комплекс защитных и расширяющих пространство рун на штукатурке или обоях, а глубоко вплавляли их в камень. Долго и муторно – зато на века! И нет, я не видел сами магические символы, а просто понимал, что в противном случае разворачивающаяся в пространстве складка тотчас вывернула бы меня в коридор вместе со всей находившейся в кабинете мебелью.
Что тут скажешь – повезло! Превращая останки безвременно почившего шкафа в материал для восстановления испорченного дубового паркета, я радовался, что удалось отделаться малой кровью. Однако внутри плескалась досада. Мне было обидно, что такой «могучий и талантливый волшебник», которым недавно восхищалась Трикси, попался на удочку какого-то жалкого недодементора! Прямо стыд и позор! Надо бы всерьез налечь на окклюменцию.
- Что это был за шум? – поинтересовалась Вальбурга, когда спустя четверть часа, закончив уборку, я вышел из кабинета.
- Боггарта спалил, - честно ответил я, подметив, что на подушке перед портретом спало уже восемь пикси – голубенькая недотрога все же решила присоединиться к сородичам.
