В немецком для таких случаев есть занятная возможность. Это шутка. Но вполне привычная. Все поймут, о чем идет речь, если услышат то, что негромко прозвучало из ее уст. Яна вымолвила.
– Яйн!
Этим словом – слившимися вместе «йа» и «найн» – коротко и точно можно описать разные сложности. А на русском потребуется четыре. Вот они: И да, и нет!
Яна с Людвигом сели в его машину и отправились в хороший ресторан. Они проговорили весь вечер. Она испытала давно забытые чувство свободы и доверия. А он, наконец, расслабился и забыл. О напряженнейшей работе. Забыл о тяжелейшей домашней ситуации. Об уходе за безнадежной больной. О чувстве долга. Сосущем чувстве вины…
С этого вечера Яна и Людвиг стали видеться регулярно.
Не прошло и месяца после награждения выигравших конкурс, как в Гусь явился Чингиз…
На этот раз, когда Рита встретилась с Петром, они битый час говорили о Яне Вишневска. Девушка волновалась. Она вставала и садилась, бегала по комнате и жестикулировала. Рита приняла историю Яны так близко к сердцу, что он только удивлялся.
– Петер, у этой Яны… Я все прекрасно помню. Хоть основные вещи пришла домой и записала. Вот, смотри, что получилось. Она, мне кажется, жила в такой скорлупе! Ведь ей с одной стороны везло. Ты подумай! Там у нее дома раздрай. Тяжелые времена и нехватки…
– Ну, это первое время, – заметил Петр, – потом наладилось. Кстати, «там у нее» – это у меня. В Москве!
Рита затормозила на всем ходу. Нахмурилась.
– Ох, прости! Мне не пришло в голову. Ты обиделся?
– Ну что ты, я просто так. Продолжай.
– Нет, я только… Она приехала, начала с нуля и все получилось. Деньги были, но можно ж разориться! Она компаньонка тетки. Но та тоже живой человек – всякое бывает. А у нее…
Рита взглянула на Синицу. Следит он за ее мыслью? Понимает?
– Я вижу, ты хочешь сказать – у Яны отлично шли дела. А это скорее исключение, чем правило, – ободрил девушку Синица.
– Вот-вот. Красивая, богатая, удачливая, работоспособная. И сдержанный человек. Не жалуется на усталость. Не ноет. Не просит помощи. Со стороны взглянуть, так счастливица! А девчонке Лине куда моложе себя она постепенно открылась совсем другой. Спрашивается, почему? Обе из России? Возможно. Лина неважно говорит по-русски, но говорит! Яна – железная…
– Хромированная, – засмеялся Петр.
– Ну, да! Так и Лина из этого блестящего металла. Давай, я тебе сейчас главное быстренько…– Рита заторопилась. – Яна сначала оттаяла с Рене. Нет, скорее, начала таять. Сердце и голова не участвовали. А тут она влюбилось. Впервые за много лет. Это была странная медленная история. Они стали видеться. И долго ничего не было! Очень долго.
– А почему? – удивился Петр, – что-то им мешало?
– В этом все и дело. Оказалось, что у него больная жена. Болезнь Альцгеймера в прогрессирующей стадии. А пивовар на редкость ответственный человек. Он за ней ухаживал дома. Собачья жизнь. Ни минуты. Отдыха. И он…
– Постой, ты думаешь, он… как его? Людвиг Берг? Ведь живой человек! Оставим пока чувства. Он – молодой мужик. Потребности, в конце концов, никуда же не делись. И, встретив эту Яну, которая, ты говоришь, влюбилась… Нет, не пойму. Он, что, настолько святой? Выходит, у него ничего не было, пока жена болела?
– Нет! Погоди. Мы до этого дойдем. Как раз наоборот. Просто он понял – тут серьезно. Не перебивай, пожалуйста! Мне важно про Яну объяснить. Представь себе: в ее жизни появляется Людвиг. А некоторое время спустя она добилась места на «Визн»!
Ну, у нас о таких говорят – «Gluckspiiz». У этой девушки все опять получилось! Дела пошли хорошо. Палатку она назвала «Баварский гусь». И стала там работать снова сама.
И вот спустя некоторое время в Гусь» является Чингиз! Мы про это кое-что уже знаем. Но до сих пор…
– Стой! Уже имелся Людвиг, когда… – Синица наморщил лоб.
– Да, уже. Но заметь, они видятся, хоть не часто. У них ничего интимного. Только… ведь бывает – наэлектризовано так, что одна искорка и заполыхает! Ну, представь!
– Да чего там представлять? Когда я вокруг тебя ходил, мне казалось, что у меня температура… А теперь?
На этот вопрос Петр ответил очень убедительно. Деловая часть прервалась, но было незаметно, чтобы участники совещания об этом сожалели. Когда они слегка остыли, он спросил.
– На чем мы остановились? Чингиз? Не помню…
– Сейчас! Людвиг уже был. Но с ним – ничего эдакого. Затем Чингиз. Тоже пока ничего. Важно вот что. Эти два сюжета с этих пор пошли параллельно!
С Людвигом ничего нет. С Чингизом – тоже. Берг для нее все важней. Чингиз все нужней как друг. Ей с каждым днем больней сознавать, что Берг – опять ловушка. Просто женатый разведется! А этот – нет. У него гипертрофированное чувство долга. Пусть нет детей. Пусть он, похоже, ее любит…
Это довольно долго продолжалось. Если ты меня спросишь… По-моему, наконец, Яна приняла Чингиза Мамедова как противоядие.
– Ну хорошо, а другой?
– Людвиг? А с ним продолжалось платонически. Но болезнь жены прогрессировала. И настал момент, когда стало уже невозможно ухаживать дома. Он был вынужден поместить ее стационар.
