Расслабленные баней и пивом, лежа в бассейне, девушки лениво переговаривались. Поскольку обе были трудоголиками и жили только работой, все разговоры крутились вокруг нее.
– Я, конечно, понимаю, что, как муниципальный журналист, ты должна быть на стороне мэрии, но ты же видишь, что это невозможно – в такие короткие сроки оборудовать производство настолько, что оно стало бы способно конкурировать с предприятием Добровольского!
– Не знаю, как бы все это устроилось в техническом плане, но я просто чувствую, что в данной ситуации правда на стороне мэра. И я – за завод! Это был бы отличный шанс возродить его! И все соленоозерцы – за завод! А то что же получается: наше озеро – буквально золотое дно, а все деньги за него достаются пришлому бизнесмену. Он – не наш, ему на нас наплевать, он делает деньги на нашей природе, на том, что принадлежит всем нам, людям, которые здесь живут.
– Но он у вас ничего не отбирал! Вам наплевать было и на озеро, и на рачков! А он пришел, вложил деньги, построил завод, и тут ему повезло, а вам, получается, стало завидно. Кто же вам-то мешал?
– Не защищай его! – вспылила Жанна. – Не строй из него благородного рыцаря! Не удивлюсь, если узнаю, что всю эту бадягу с рачками и рынком сбыта именно он подстроил и подсуетился, чтобы быстренько сварганить предприятие. А когда деньги есть – можно за ночь не то что завод – дворец построить!
– Скажешь тоже – подстроил…
– Почему нет? Ты прежде, чем на него работать, поинтересовалась, что он из себя представляет?
– Депутат…
– Вывеска. А что за ней?
– Не знаю. Да мне это и неинтересно. Главное, он деньги платит.
– Эх, Дашка! Какая была ты поверхностная, такая и осталась! Мало я тебя учила! Ну разве таким должен быть настоящий журналист! Он должен быть дотошным, докапываться до сути дела. А тебя, видно, разбаловала работа в рекламе – деньги платят, и заморачиваться не нужно. Вот я, например, когда начала делать репортажи на тему озера, решила основательно подготовиться, чтобы быть в теме. И решила выяснить, против кого мы ведем игру, то есть что из себя представляет наш противник. Пришлось провести настоящее журналистское расследование.
– Да? Как интересно! И что же ты выяснила?
– А вот не скажу! Это моя интеллектуальная собственность, – глаза у Жанны озорно заблестели. – Одно могу сказать: у меня достаточно компромата на Аркадия, так что после того, как выйдет ваш фильм, я ведь могу дать ход этому делу, тогда он… ну, депутатства своего купленного точно лишится.
– Откуда ты знаешь, что оно купленное?
– Все оттуда же. У меня и расценки есть: какое депутатское кресло сколько стоит.
– Думаю, этого недостаточно, чтобы свалить такого человека.
– Думаешь? А что ты скажешь насчет убийства его секретарши?
– Ты тоже про это слышала?
– Это ты слышала, а я провела расследование.
– Не смеши! Как ты могла провернуть такое дело, сидя в деревне, за полтысячи километров от краевого центра?
– Связи, Дашенька. Не все решают деньги, есть еще связи.
– Да откуда они у тебя?
– Не забывай, что я достаточно долго жила с человеком, который вхож в коридоры власти. Ну, а дальше – всесильная власть СМИ, возможность засветиться на халяву, попиариться, и – личное обаяние, помноженное на общительность… Вот у тебя, например, много друзей-подруг появилось за тот год, что ты работаешь в краевом центре?
– Вообще никого.
– Во-от…
– Да мне и некогда друзьями заниматься – я весь день на работе.
– А я не на работе? К тому же у меня маленькая дочка, которая каждый вечер с нетерпением ждет маму. И как бы я ни устала, полчаса перед сном мы обязательно читаем интересную книжку.
– Ну, так вернемся к убийству… Кто ее убил?
– Сказать?
– Скажи!
– Женька, охранник.
– Какой? Я прям знаю… Ой!
– Поняла?
– Да неужели наш, этот?…
– Ваш, ваш… Этот! По распоряжению Аркадия. А теперь отсиживается здесь. А Аркадий, в свою очередь, милицию умасливает, чтобы запутались или сделали вид, что запутались, проволокитили это дело и забыли за давностью… Или, если общественность долго не угомониться, крайнего нашли, бомжа какого-нибудь или рецидивиста, чтобы до кучи на него еще и это дело повесить. Сначала-то хотели как самоубийство протащить, да не получилось.
– За что же он ее?..
– Слишком много знала.
– Да откуда тебе-то это может быть известно? Бред…
– Рассказываю, а ты слушай да учись… У нас в телекомпании еще до твоего прихода работала одна девчонка. Потом, как водится, поехала столицу края покорять. На телевидение не устроилась ей меньше повезло, чем тебе, – а в газету Аркадия ей устроиться удалось. А секретарша его, Светка, тоже была из деревни. Вот они, две провинциалки, и сдружились. Светка была хорошенькая – ноги от ушей, грива до пояса.
– Помню я ее, видела. Девочка что надо!
