– Да.
Даша рассказала о цели командировки. Жанна внимательно слушала, медленно потягивая пиво. Когда рассказ закончился, она рассмеялась:
– Ой, Дашка, представляешь – мы с тобой по разные стороны баррикад. Да-да. Мы, местная пресса, находясь под мэром, настраиваем общественность против твоего спонсора, добиваемся, чтобы добывал рачков химзавод. Это же спасение будет для города – глядишь, на шальных деньгах заводик наш поднимется, справится со своим банкротством, рабочие места появятся, жизнь как-то наладится…
– Не наладится, – покачала головой Даша. – Поэтому лучше принять сторону того, кто сильнее.
– Ты так думаешь? Хм… А знаешь, какой ажиотаж здесь творится из-за этих рачков! Весь народ как с ума посходил – все, и стар, и млад, лезут в озеро и часами рачков мешками ловят. А как вылезут, на берегу их уже машины ждут из Казахстана, забирают мешки, а с ними долларами расплачиваются. Милиция их гоняет, но ничего поделать не может.
– Интересно, интересно, – задумчиво протянула Даша, представляя, как она использует этот факт – факт бессилия властей против беспредела – в своем фильме.
– И кто бы мог подумать, что я, борец с этим бандитом, буду в его доме его пиво пить и в его бассейне купаться! Ха-ха-ха!
Даша тоже улыбнулась над пикантностью ситуации.
Засиделись до глубокой ночи. Напрасно Печенкин грозно вращал глазами и строго взывал к совести, напоминая, что завтра рабочий день. Народ не мог оторваться от выпивки и закуски. Звонкий смех Жанны становился все развязнее. Вскоре она уже сидела на коленях у Артема, который пожирал ее влюбленными глазами. Однако усталость от долгого переезда и разудалой пирушки взяли верх. Охранник, несмотря на протесты Артема, отвез Жанну домой. Остальная компания разошлась по своим комнатам.
На другое утро встали не выспавшиеся и смурные. Потянулись на завтрак в предбанник, опохмелились. После этого немного повеселели и почти готовы были к работе. Печенкин предложил в первый день поработать в лагере противника, чтобы не вызывать подозрений. Из гостевого домика Даша обзвонила всех, с кем собиралась побеседовать: директора химзавода, мэра, и даже начальника местного отделения милиции. Всем им она представлялась как журналист краевого телевидения, автор экологической программы.
Начали с директора химзавода. Проходя по обшарпанным помещениям опустевших цехов, с голыми стенами, зияющими облупившейся штукатуркой, она с болью в душе думала о том, что когда-то здесь кипела работа – в цехах сверкали металлическими боками новые станки, в лабораториях сверкали приборы и сновали туда-сюда строгие женщины в белоснежных халатах. Она часто бывала здесь ребенком – прибегала к родителям, блистала костюмом снежинки на новогодних утренниках, которые устраивало предприятие для детей сотрудников. Сейчас родителей нет в живых, а завод, которому они отдали всю свою жизнь, тоже умер…
Директор встретил их в своем кабинете, в котором все носило отпечаток двадцатилетней давности: мебель, шкафы, даже портрет Ленина.
– Василий Карлович, я, как автор экологической программы, обеспокоена тем, в какое состояние приходит местное уникальное озеро. Не считаете ли вы, что ваше химическое предприятие наносит ему вред своими выбросами?
– О! куда хватили… Какие выбросы? Да мы давно загнулись, на ладан дышим, работы нет никакой. Какие там выбросы…
– То есть производство стоит, цеха захирели, так?
– Конечно, так. Все захирело… Да вы же сами видели, когда проходили по цехам.
– Теперь, чтобы возобновить производство, вам понадобится много денег, сил?
– Да, с таким устаревшим оборудованием, которое разваливается, мы ничем заниматься не можем. Все надо восстанавливать, модернизировать, ремонтировать хотя бы, а на это уйдет уйма денег, если их еще выделят, и уйма времени. Разрушить-то всегда легко, попробуй восстанови.
Даша краем глаза покосилась на Печенкина, он украдкой показал ей большой палец. Ура! Одно дело сделано – директор сам, на камеру, признался в своем бессилии.
– В таком случае, у меня больше вопросов нет. Я поняла, что со стороны завода нет угрозы озеру.
– С нашей стороны-то нет, а вот с других сторон… Безжалостно вылавливаются рачки, нарушается экологическое равновесие. Люди нарочно приезжают к нам в здравницу, чтобы получить лечение рапой. Наш престиж оздоровительного курорта пошатнется, если рачки будут уничтожены, и озеро потеряет свою оздоровительную функцию.
– Так-так-так… Кто вылавливает рачков?
– Так местные. Сейчас рачки эти очень востребованы где-то за границей, так вот народ наш, обнищавший, в погоне за копейкой, ловит этих рачков мешками, а дельцы уже на берегах их поджидают с долларами. Это же настоящее браконьерство! Вот чем вы должны заняться как борец за экологию!
– Спасибо за совет. Но куда смотрит милиция?
Тут директор сообразил, что ссориться с милицией как-то не хочется.
– А вы у них сами спросите.
