Это уже в отделении узнали, что я из озерейского десанта, и ахнули: да как в живых остался? «Матросское радио» уже рассказало, что батальон погиб и вернулись единицы. Маленькую группу подобрали катера с берега где-то за Абрау, и на Малую землю тоже немногие вырвались. В итоге из батальона вернулся взвод. Танкисты, наверное, практически все погибли. Из штурмового отряда вышли тоже единицы. Команды кораблей и судов, что погибли на пляже – та же история… Еще говорили полушепотом, что под Озерейку пошли десантники-парашютисты, но про них никто точно не знал и не мог знать. Они уходят и приходят молча, и никто не знает, куда и сколько, ушли и когда и сколько вернулись. Немного повезло Михаилу Негребе с товарищами, о которых рассказал писатель Соболев, а о других, ушедших и не вернувшихся, расскажут только архивные документы.
А дальше были долгие месяцы обороны плацдарма.
Как мы там жили на плацдарме в бытовом смысле? Тяжело. Выдача горячей пищи наладилась не сразу, и сухой паек успел осточертеть. Да и потом горячее выдавали только два раза в день. В большинстве случаев, когда форс-мажора не было и с подвозом на плацдарм было все нормально. Ребята из 8-й гвардейской бригады позже хвастались, что у них горячая еда аж три раза в день. Не у всех в бригадах интенданты такие шустрые, как в 8-й бригаде. Так что у нас – один-два раза.
С водой было напряженно. Так что попить-то в основном хватало, но, правда, не везде. Были такие поганые места, где своего колодца и ручейка нет, а поднести туда воду мешали немцы. Вот там бывало и совсем весело.
Почему были перебои со всем? Чтобы суп-пюре гороховый сварить, нам нужно, чтобы мешок с гороховым концентратом погрузили на суденышко, которое пройдет короткий, но яркий путь от Геленджика до пристани у Малой земли, и при этом не нарвется на немецкий катер, немецкую мину или снаряд артиллерии, которая била и по подходящим судам, и по причалам. Сколько их, тех пристаней, да и ходить они не умеют, потому к ним пристрелялся и лупи. Ах да, еще весной случаются шторма. Мотобот из Геленджикской бухты в шторм может и не выйти, до нас не дойти, а уже в виду Малой земли может и на берег быть выкинутым. Содержимое трюма при этом равномерно перемешивается с Черным морем.
А что делаем мы? Правильно, сухари грызем, если их вчера доставили. Если и вчера шторм был – постимся. Привезенный мешок горохового концентрата кто-то должен взять на спину и снести с палубы или из трюма. Потом его выдадут на наш тыл. На ишаке или вручную дотащат до батальонного тыла, где кок должен отыскать дров и водички, чтобы сварить супчик. После чего суп-пюре разливают в термос, и подносчик пищи и боеприпасов, в шутку именуемый «ботик», идет, ползет или бежит к месту доставки. А уже там нам разольют, что он принес. Бывало, и ничего, потому как в боевом охранении немцы могли и не дать до следующий темноты что-то доставить. Забросали минами, и всё. И «ботик» – он тоже не бессмертный. Помню, было и так, что подносчику осколок пробил термос за плечами. Где-то половина супа вытекла, да и спину обожгло. Мы вздохнули, разлили что есть и съели что досталось. «Неизбежная на море случайность», как выражался Коля Иванников: «ботик» потерпел аварию, оттого груз пострадал.
Дополнительно же раздобыть что-то поесть – с этим было сложно. В брошенных домах первое время иногда находились старые запасы овощей. Обычно небольшие, к весне они сильно истощаются. Мы ждали теплых дней – вдруг что-то вырастет. Вырастало, если при очередном налете снаряд не перепашет грядку. Ходил такой рассказ, что где-то в Мысхако или Алексино уцелел крохотный участок, засеянный пшеницей. Так его берегли, и все ждали, когда созреет. Чтобы был хлеб Малой Земли – хоть пару буханок, как символ. Можно было рассчитывать на трофеи, когда бывали. Еще при разгрузке на берегу иногда разживались глушеной рыбой.
Но со временем ситуация улучшалась. Уже на первое мая дали нам дополнительно праздничный паек – бочку повидла на всех, да и дополнительно по банке сгущенки и тушенки на троих. Летом уже голодных дней не было.
Про продукты я рассказал, с табаком тоже частые перебои. А остальное мелкое, но нужное – ну, военторг нас и ранее не баловал, а на плацдарме тем более. Поэтому, если чего-то не хватает навести флотский шик – либо сделай сам, либо добудь у фрицев. Естественно, добывшие делились с другими. Поднял я в немецкой траншее неполную пачку сигарет – найдется кому покурить, кроме меня, некурящего. И гуталином мы тоже поделимся.
