Но погода позволила явиться нашим штурмовикам. А потом через пролив полетели снаряды нашей артиллерии с таманского берега. В два часа дня последовала новая атака на нас, уже с танками или самоходками. Немецкая авиация практически не появлялась, но артиллерии у немцев прибавилось, и она работала вовсю. Большая часть атак пришлась на север поселка, но и нам тоже досталось. Потери были серьезные, потому пехота даже забрала из минометных расчетов всех, кого можно, оставив при «самоваре» по два человека. Остальные пошли в цепь. Все правильно. Ибо если не удержимся – на кой нам эти минометы будут? По самоходкам били из ПТР, вызвали на них огонь из-за пролива и таки отогнали. Некоторые немецкие группы едва не прорвались у воды, и отбросить их удалось с огромным трудом. Это многое говорит о боях, потому что там были батальон морпехоты Белякова и все та же 613-я штрафная рота. Один ее взвод держал очень нужную высотку, пока не полег полностью. Но никто не отошел. Так нам потом рассказывали беляковцы.
Не спихнули нас с берега, наверное, потому, что все время над полем боя висели «Илы» и клевали то подходящих, то атакующих немцев. Досталось и самоходкам. Поэтому нам и было легче. Много стреляли и пушки с таманского берега.
После обеда пошел в атаку подошедший немецкий батальон, а у нас, увы, с патронами было туго. Потому и потребовал работать, как мне у Куникова говорили – стрелять только одиночными, гранаты – только по группам, и как можно больше использовать трофейное оружие. Немцы падали, но шли, потому их пришлось добивать контратакой, которою они не выдержали и побежали. Взятый пленный рассказал, что они саперы, их подняли по тревоге и кинули в атаку. Пожалуй, на вторую атаку их сегодня точно не хватит. Собрали, сколько можно было, трофейных винтовок, а потом устроили ликбез для незнакомых с ними, как ими пользоваться. День клонился к закату, так что времени вряд ли хватит сегодня на еще одну атаку. Ночных атак со стороны немцев не помнили ни я, ни другие ветераны. Но все равно атаки будут, хоть сегодня, хоть завтра, и к ним надо быть готовыми. Хорошо бы, чтобы ночью подбросили подкрепления и патронов с гранатами. Второе – совершенно необходимо. Море и ветер должны позволить это. Только бы нашлись исправные катера!
Но еще до прихода катеров у нас собрали сколько можно людей для ночной контратаки. Я смог собрать десяток человек, а остальные шесть остались обороняться в нашей траншее. Как оказалось, нас привели на помощь беляковцам, у которых были серьезные потери. Из двух рот, что высадились, уже потеряна треть. А надо спихнуть немцев с высоты 37,4. Такие тут вот высоты, не чета Тетке или Колдуну. Но этот пуп на ровном месте командует всей северной частью Эльтигена. Кстати, правее ее был маяк Нижне-Бурунский. Поскольку артиллерии практически не было – взятые с бою пушки вышли из строя, – то атаковать надо было внезапно, пользуясь тем, что уже стемнело, да и немцы тоже умучились. Они ведь не железные – утром их с места сорвали, по дороге бомбили, кинули в бой под удар наших штурмовиков, которые весь день над полем боя висели, а потом от беляковцев им досталось. Так что сейчас на них должны свалиться усталость и нервное напряжение, а от этих дел слипаются глаза и хочется отдохнуть и хоть до утра не думать о разных там атаках и Эльтигенах. Но если ты не думаешь об Эльтигене, то он сам придет к тебе. Вот и мы пришли и свалились на голову занимающим окопы немцам. Только тогда нас и обнаружили, когда дело дошло до ближнего боя. Поскольку в моем взводе остались только два дегтярева, я зажал один захваченный МГ. Пригодится завтра. Беляковцам мы его не показали, чтоб не расстраивать их. Взводу высота обошлась в одного убитого и двух раненых, но последние не спешили уйти в санчасть и заявили, что смогут воевать. Ладно, может, все у них обойдется.
Мы не зря атаковали ночью. Под прикрытием шума боя с кавказского берега пришли несколько десятков катеров. Пополнение было очень существенным, перевезли несколько противотанковых пушек, сильно добавилось боеприпасов. Правда, второй эшелон катеров явился уже за полночь, немцы его обнаружили и обстреляли, но вроде как все смогли разгрузиться. Но не все ушли, и утром стало видно, что разбитых кораблей прибавилось.
Настало второе утро на плацдарме, и мы его встретили за земляными работами, а я – за обучением расчета премудростям, с какого конца немецкий пулемет стреляет. Я, конечно, всего в нем не превзошел, но ствол и ленту менял уверенно. Вот если что-то внутри сломается, то… Поглядим, насколько немецкое качество характерно именно для нашего трофея.
За ночь саперы снова собирали мины с берега, а сейчас заканчивали минирование перед траншеями.
