Джек не стал изменять своих привычек: время, свободное от занятий со старшими учениками и Наставником, он проводил на берегу, наслаждаясь морем, которое очень скоро должен был покинуть. От старших учеников он узнал, что королева Сол пробудет на острове еще неделю и поедет дальше на юг – таковы были наставления ее личного врача, и противиться ему из-за присутствия Вайрона на Лапре она бы не стала. Джек выучил наизусть территорию усадьбы Нур и прилежавшего к ней города и знал, какая дорога вела в резиденцию, где временно остановилась Сол Фэлкон. Ему оставалось только сбежать.
***
Весь день Джек собирал яркие ракушки, переливавшиеся перламутром в солнечной пыли. Из этих ракушек делали чудесные пуговицы, которые контрабандой привозили в Рой для Модеста и его тети. Они были тоньше обычных пуговиц, и, если бы не аккуратность, которую неферу прививали детям с юных лет, Модест ломал бы по десять штук на дню. Обедать Джек решил тоже на берегу, боясь упустить хоть минуту того наслаждения, которое доставляли ему прогулки по Лапре. Альфред и Гранд снесли столик с веранды ближайшего кафе, содержавшиеся при нем работники, сохранявшие на лицах неприятное выражение, будто прислуживать Джеку им тошно, расстелили плотную белую скатерть, украшенную по краю толстыми золотыми нитями, которые, несмотря на свою тяжеловесность, не дававшую прибрежному ветру поднять полы скатерти и перевернуть столик, складывались в легкий, ажурный узор.
Местные правила этикета, не завязанные на желаниях и привычках аристократии так, как это было в Рое, не позволяли Джеку и Альфреду обедать за одним столом, однако последний отказался присоединиться к обедавшему на веранде Гранду. Следя за тем, чтобы маркизу хорошо прислуживали за столом, Альфред старался держаться на таком расстоянии, которое не давало ему смутить Джека своей заботой, но в то же время позволяло быть рядом, если ему потребуется какая-нибудь помощь. Джек не видел Альфреда, – его столик был развернут к морю – но немое присутствие слуги, шаркавшего ногами за его спиной будто специально, чтобы дать понять, что он рядом, придавало ему ту уверенность, которую теряет вельможа, лишившись на чужой земле всех своих подопечных. Прожив в Аксенсореме несколько месяцев, Джек так и не смог привыкнуть к сдержанным и непроницаемым лицам неферу. То, с какой отстраненностью держались иные господа, вынужденные встретиться с ним из приличия и уважения к высокому положению его отца, как равнодушны бывали их лица, плотные, точно картон, пугало Джека, привыкшего читать людей, как открытую книгу.
Наконец, обед подошел к концу, и Джек поднялся на набережную, с высоты ста ступеней наблюдая за тем, как слуги убирают стол. Альфред стоял рядом с ним, беспокойно озираясь по сторонам.
– Альфред, – шепнул ему Джек, когда Гран оказался внизу, – сыграешь со мной?
Эти слова были сигналом. Если бы Альфред посчитал, что еще слишком рано, он бы отказался, но, еще раз бросив взгляд на безлюдную тропинку, куда собирался убежать Джек, он улыбнулся и кивнул.
– Альфред! – скомандовал Джек, намеренно привлекая внимание неферу на берегу. – Ты водишь!
Гранд не сразу понял значение этих слов. Джек со всех ног побежал в сторону аллеи, Альфред, выждав момент, побежал за ним, намеренно отставая. Предпринятый Джеком демарш был провальным по большей степени хотя бы потому, что аксенсоремцы в любом случае бегали быстрее, чем люди, в чем Джек убедился на собственном опыте. И все же ноги Джека с определенной форой могли, пусть и недолго, выдержать эту конкуренцию и если не выиграть в честном бою, то хотя бы оторваться с помощью обманки. Когда Гранд выбежал на аллею, Джека уже не было видно, и только Альфред, усиленно изображая отдышку и переигрывая настолько, насколько это вообще возможно, стоял, привалившись к дереву у дороги, ведущей в парк.
– Где маркиз? – воскликнул Гранд. – Ему нельзя бегать здесь одному! К пяти часам его ждет Великий наставник, нужно его найти!
Альфред указал пальцем вглубь леса. Он по-прежнему держался за грудь, и Гранд, боясь, что ему дурно, боялся оставлять его одного.
– Вы должны пойти со мной, – замешкавшись, сказал Гранд.