– Моя мать жива, – неожиданно сказал Седрик. Чувство такта было ему не знакомо, и он даже не вспомнил о том, что его тетя была невестой короля. Возможно, еще потому, что он был человеком черствым и не понимал, что значит любить, он ничуть не помедлил, прежде чем добавить: – Но узы крови не чувствуют моей тети.
Узы крови – то, что отличало мортемцев и аксенсоремцев от жителей Драконьих островов – представляли собой огромную сеть, распространявшуюся по миру, как кровеносная система распространяется по телу человека, и люди могли чувствовать друг друга тем сильнее, чем ближе была степень их родства. Близких родственников, если углубиться в эту связь, можно было чувствовать, как себя самого. Говорили, что во времена Великой войны Черный принц с помощью этих уз мог управлять своими соратниками, и многие из них использовали это объяснение в дальнейшем, чтобы избежать обвинения в измене. Мортемцы редко прибегали к узам крови, справедливо опасаясь, что частое их использование установит ментальную связь и тогда в случае смерти одного умрут оба. Чтобы использовать узы крови требовалась большая концентрация и то, как легко Седрик прибег к ним прямо в Зале заседания, могло говорить о двух вещах: либо он солгал, либо он так часто обращался к этим узам, что хорошо умел ими пользоваться. Но в таком случае разве он не знал о существовании своего брата? От тяжелых раздумий у Вальтера заболела голова, и он отбросил мысли об узах крови подальше, в конце концов, главное он услышал: Фредерика была мертва.
– Мне нелегко это говорить, – глава Нефритового пика поднялся, – но молодой лорд должен понимать, что мы не можем вернуть его мать. Пересекший границу будет скитаться по Нижнему миру всю оставшуюся жизнь или примет положенное наказание. Таков закон, и закон един для всех. Мы отворачиваемся от тех, кто был рожден в Мортеме и покинул его, не имея на то особого права, дарованного ему королем.
– Об этом я и хочу говорить, – на сердце короля было тяжело, и это бремя он хотел бы разделить со всеми, но душевные муки от человека неотделимы и слова их мало облегчают. – Мы изгоняем тех, кто нарушает закон. Но если дитя нашей крови было рождено в пределах Нижнего мира, можем ли мы остаться в стороне?
– Ваше величество! Ваше величество! – лорд Сельвир возбужденно замахал руками. – Это невозможно, ваше величество! Этого не может быть!
– Почему же не может? – Вальтер и сам знал, почему, и не хотел слушать это от кого-то еще, поэтому быстро продолжил: – Советник Ферро вывел дочерей Багрового пика, но побоялся убить наследниц горного лорда. Седрик говорит, что мать его еще жива. Так почему вы решили, что не может статься, что от одной из двух родилось дитя?
– Потому что, – лорд задохнулся от возмущения. – Потому что это значило бы, что она понесла от человека!
Зал замер в молчании. Никому и в голову не могло прийти, что союз человека и мортемца возможен. На протяжении долгого времени это был вопрос, привлекавший внимание высшей знати, увлекавшейся разными диковинками, но никогда он не выносился на уровень более высокий, чем кулуарные разговоры. У мортемцев не было возможности доказать, что подобное кровосмешение возможно из-за действующего закона о границах, да и вряд ли кто-либо был готов пасть так низко, чтобы связаться с человеком из Нижнего мира. В свое время прадед действующего короля не убил рыцарей Братства Солнца лишь потому, что верил – у их семей не будет возможности подняться вновь без наследников, а те не появятся от союза человека и мортемца.
– Кто-нибудь может напомнить, – вздохнул Мортиферо, – по какой причине мы закрыли границы и населили Заповедные леса опасными тварями?
Никто не осмелился ответить, по-прежнему переваривая мысль о том, что одна из них, принцесса Пяти великих домов, могла зачать – да что там, родить! – от человека.
– Потому что человеческая натура безжалостна, мы же – существа мира, – ответил король на молчание. – Мы натянули между пиками висячие мосты и ходим по ним, не боясь подрезанных стропил. Мы возвели замки, но не возвели укреплений и не имеем убежищ. У нас есть лишь одна темница, и она пустует с тех пор, как мы закрыли границы. Мы отрезали свой дом от мира людей, потому что знали – их влияние на нас губительно. Их войны обратили нас в зверей, и мы вернулись к семьям, чтобы излечиться.
– Я говорю это потому, что знаю, – продолжал Вальтер, – взять женщину силой им ничего не стоит. А потому нельзя считать отступницей ту, что понесла ребенка от их племени.
Впервые встал лорд Багрового пика. С начала веков едва ли не равное королевской династии, семейство Багряных не потеряло значимости даже тогда, когда девушка из рода Сельвир родила королю наследника, поэтому необыкновенной редкостью было видеть, как среди присутствующих поднимается на ноги лорд Розарум. Его глаза бесстрашно смотрели на короля, и Вальтер знал, что Седрик его поддержит, ибо дело касалось его семьи.
Но он ошибся.
– Если ребенок от человека, то пусть в человеческом мире и остается.