Сначала на горизонте показались пирамиды, их покрытые золотом верхушки отражали лунный свет, потом из песчаных дюн выросли стены, потрёпанные, поддавшиеся длительному воздействию ветра и пустыни, они казались дряхлыми и ветхими, словно состарившийся родственник уасетских стен. Городское зарево поглощало свет звёзд; небо, несмотря на ясную ночь, было закрыто смогом и казалось тусклым. Трущёбы, как морские волны, разбивались о подножье крепостных стен.
Гудки от машинных сигналов слышались загодя. У гигантских городских ворот образовалась длинная очередь, но Ричард повернул на пустую полосу. Привычную картину мира разрушил военный, встретивший их у городского КПП. Самый обычный египтянин, в жёлто-коричневой военной форме, на поясе у него, рядом с хопешем, болталась кобура с пистолетом.
— Этот проезд только для магов, — на арабском залепетал военный.
— Лучше ты, — прошептал Диармайд на ухо Николь.
Девушка опустила стекло и выглянула наружу, она направила ману в глаза, заставив их светиться.
— Ваши документы, — поклонился военный адепт. Он привычным движением пролистал паспорта, промычал что-то неразборчиво и вернулся в сторожку, махнув на прощание рукой.
Удивительно, но Каир походил на древний город куда больше, чем Уасет. Старые высокие дома осыпались от старости, на бетонных столбах, крепилось просто неимоверное количество проводов, как паутина расходящихся во все стороны, через них с трудом можно было рассмотреть многочисленные обелиски и статуи богов. Не было здесь притворного налёта старины и ряженых в доспехи меджаев.
— Статуя Тота самая жуткая, — негромко сказала Николь, выглядывая в окно. Гигантская антропоморфная статуя бога знаний и мудрости, с человеческим туловищем и головой цапли казалась Диармайду чудной, но никак не жуткой.
— Ну не знаю, — Ричард нагнул голову, чтобы внимательнее рассмотреть статую, — мне больше всего не нравится Бастет.
Дорожное движение по улицам Каира было просто сумасшедшим. Люди хаотично переходили улицу, не обращая никакого внимания на разметку. От какофонии машинных гудков закладывало уши, а пёстрые неоновые вывески слепили.
Николь отлипла от окна, обратив внимание на Диармайда. Парень хмуро и с явным неодобрением смотрел наружу. Она улыбнулась, провела рукой по его волосам и поцеловала в щёку. Девушка находила очаровательным его закостенелость и неприятие всего современного, но иногда это становилось настоящей проблемой…
Уличные музыканты играли восточную музыку, та, переплетаясь с шумом людской толпы и непрерывными машинными сигналами, создавала просто непередаваемый шум.
Грязные улицы с обветшалыми домами сменились невероятных размеров рынком. Многоуровневые прилавки укрывались от закрытого смогом неба тканевыми навесами, тут можно было найти всё — от еды и одежды, самого разного качества, до редких артефактов и алхимических ингредиентов.
Центр Каира отличался от остального города, как день от ночи: по улицам ходили опрятные патрули вооружённой храмовой стражи, облачённые в балахоны. Мостовая казалась чистой и опрятной, а многочисленные храмы поражали своей роскошью и красотой. Только здесь, у подножья исполинских статуй, можно было осознать их невероятные размеры.
— Может стоило поискать гостиницу в другой части города? — задумался Диармайд, — чувствую себя незваным гостем…
— Не нужно ничего искать, Ди, — улыбнулась Николь, девушка ещё крепче прижала к себе его правую руку, — Мелисса уже всё забронировала и оплатила через интернет, нам осталось только приехать и заселиться.
Когда они подъезжали к храму Ра, путь преградил шлагбаум. Громада постройки нависла над городом, как скала. Казалось, будто храм это неподходящий кусочек мозаики, украденный из совсем иной картины. Его роскошь и размеры контрастировали с окружением, от обилия изменённых растений в садах захватывало дух, позолота нефритовых колонн поражала мастерством изготовления, а приторно-сладкие запахи фимиамов вызывали тошноту.
— Стой, — на арабском закричал адепт-охранник, холёный, с взъерошенной причёской и в мятой униформе, — проезжать на храмовою площадь в ночное время могут только маги, — подбежал к внедорожнику адепт.
— Я везу магов, — обезоруживающе улыбнулся Ричард, опустив окно.
— Старик, тебе что, в тюрьму захотелось? Ты хочешь чтобы я поверил, что маги залезут в рухлядь вроде твоего корыта? — широко ухмыльнулся адепт, он пригладил свои волосы, но опрятнее от этого причёска не стала, — поворачивай, и дружкам своим прикажи, чтобы катились прочь, пока я добрый.
— Понаехали тут, понимаешь ли, — египтянин с презрением посмотрел на Ричарда. — Теперь ещё из себя хрен знает что строят… — ухмыльнулся адепт, — чего таращишься на меня старикашка? Хочешь, чтобы я силу применил? Так это я с радостью, это я всегда рад. Знай свое место жалкий человечек, — адепт потянулся к Ричарду, положив руку на рукоять хопеша.
