Поначалу он просто не мог осознать, что случилось. Он продолжал бездумно смотреть вперёд, ожидая что вот-вот из-за дерева выйдет его мать или отец. Он ожидал вновь увидеть лица врезавшихся в его память охранников, готовых снова отвести его в лабораторию, где он должен был голыми руками очищать изменённую руду от шлака, при помощи кислоты. Он ждал, а никто так и не приходил. Раздался громкий свинной визг, совсем рядом с Диармайдом.
Боров с багровой кожей, метра два в длину, стоял совсем рядом с Диармайдом. Языки пламени то и дело вспыхивали на его холке. С опасных острых клыков, созданных чтобы дробить кости и рвать плоть, капала густая слюна. Стекая на старые кости она поджигала их.
Диармайд попытался отпрыгнуть от свиньи, но не смог. Его правая нога приросла к земле. От штанины практически ничего не осталось, через ткань проросли зелёные лозы. Растение было очень крепким. Даже Диармайд, со всей его невероятной силой, не смог разорвать их. Чертова лоза проросла прямо в нём, поглотив плоть мага. Глаза Диармайда загорелись от ярости, мана смерти потекла по его телу невероятным потоком, сливаясь со стихией воды. Повинуясь воли Диармайда они, на клеточном уровне, уничтожали растение. Лишившись опоры, парень упал на землю.
Остролист сноходца снова выпустил волну густого тумана, норовящего задурманить очнувшегося от гипнотического сна Диармайда. Головная боль была настолько сильной, что не выдержав он попытался закричать. Из его горла вырвался только слабый хрип.
Парень попытался встать, но обессилевшее от истощения тело почти не слушалось. Он с трудом шевелился, чего уж там, Диармайд с трудом дышал. Желудок скрутило от боли, словно его разрезали на ленточки а затем заставили проглотить целый пуд соли. Ещё и не было правой ноги, растение поглотило её, едва не добравшись до паховой области. Если бы он не был магом смерти… — Диармайд впал в ярость осознав, что почти был съеден чёртовой лозой.
Тьма отозвалась на его зов. Чёрная дымка покрыла Диармайда, по земле расползлась изморозь. Вода в тумане всё ещё отказывалась подчиняться. Очень жаль… вода бы ему сейчас пригодилась.
Маны не было, совсем. Тело покрывали язвы и раны, под глазами засохла кровь, парень почти ничего не слышал из-за кровавых пробок, но он не мог их прочистить, силы, даже чтобы пошевелить пальцем — не было. Сейчас давление маны было значительно ниже, чем раньше, по крайней мере так казалось. Диармайд лежал на земле и медленно регенерировал, сопротивляясь непрекращающейся ментальной атаке. Дни сменялись один за другим, а сил даже чтобы повернуть голову не было. «Как там Элизабет? Хотя… что от неё осталось после стольких дней под солнцем?»
Когда благодаря кристаллам в груди Диармайда, вернулось немного сил — он смог дотянуться до пояса. Там было зелье регенерации, способное ускорить естественный процесс заживления в несколько раз и зелье маны, к сожалению последнее. У организма и так было мало ресурсов, если ничего не делать — Диармайд умрёт от истощения. Он и так уже держался на одной силе воли, с трудом сохраняя сознание.
Зелье маны, несмотря на его ужасный вкус, было сродни сладкому нектару. Немного вязкая и липкая жидкость смочила горло. От непривычки гортань горела от боли. Рвотные позывы сдержать было очень тяжело.
После приёма зелий прошло ещё один или два дня, точно сказать Диармайд не мог, он всё же не выдержал и упал в обморок. Зато проснувшись он наконец смог повернуть голову, чтобы посмотреть на Элизабет. Как он и предположил — девушка лежала в том же месте, куда он её отбросил. Хотя… эту груду из гниющего мяса вряд ли можно было назвать девушкой. Скорее всего она уже была мертва… Диармайд от злости прикусил губу.
Чтобы побыстрее прийти в себя, он начал есть траву, чтобы хоть немного восстановить силы. Желудок мага способен переварить многое, несмотря на слабость организма, это не должно было нанести какой-либо значительный вред ослабленному организму. Правду говорят: человек может привыкнуть ко всему, Диармайд даже привык к непрекращающейся мигрени.
Кряхтя, как старик, Диармайд сел. Голова немного кружилась, ему трудно было сосредоточиться. Мысли расплывались от непрекращающейся сильной боли. Опираясь на древко копья парень поднялся, без правой ноги приходилось трудно. Диармайду казалось, что он может упасть от простого дуновения ветра. Собравшись с мыслями он взмахнул копьём и срубил ветку остролиста сноходцев. Дерево выпустило облако пара, переливающегося как радуга. Последовала новая вспышка головной боли. Диармайд сморщился, но не упал. Сколько они пережили ради этой ветки…
Потоки энергии в прозрачном стволе были тоньше, у корней можно было разглядеть опавшие призрачные листья. Диармайд положил ветку в контейнер. Несмотря на спешку он действовал медленно. Пальцы не слушались его, они почти не гнулись и были холодными, как у мертвеца.
