— Пожалуй, нет. Не волнуйтесь, я долго не задержусь. Ведь Уолдо ожидает меня в постели, да мне и самой не терпится пойти к нему.
Рейвен болезненно сморщилась.
— Мне нужно чистое белье.
Ларк тут же с подозрением уставилась на нее.
— Что, у вас начались «грязные» дни?
— Да, и мне очень плохо. Живот так и сводит от боли. Может, ты попросишь кухарку приготовить мне успокоительный отвар?
Уперев руки в бока, Ларк подошла к постели.
— Я не верю вам.
Рейвен слабым жестом указала на рубашку, висевшую на стуле.
— Можешь сама убедиться.
Ларк взглянула на стул и увидела нижнюю рубашку в пятнах крови. Все еще не веря своим глазам, она схватила ее и стала пристально рассматривать.
— Я покажу ее Уолдо и принесу вам чистое белье, — сердито сказала она и пошла к двери, но потом вдруг обернулась; ненависть исказила ее симпатичное лицо. — Не думайте, что избавились от меня. Вы не сможете удовлетворить Уолдо так, как я это умею. Как только ребенок будет зачат, Уолдо снова будет мой.
— Искренне надеюсь на это, — сказала Рейвен многозначительно. Она собиралась сделать жизнь Уолдо совершенно несносной. Когда он наконец затащит ее в свою постель, она приложит все силы, чтобы он пожалел об этом.
На следующий день Уолдо пришел в ее покои. Ей пришлось опять порезать себя, чтобы предоставить Ларк новое доказательство. И она была готова и дальше ранить себя, если понадобится. Но Рейвен, однако, не ожидала появления Уолдо, а уж его довольная улыбка и вовсе не предвещала ничего хорошего.
— Ларк сказала мне, что вчера у тебя наконец начались «грязные» дни и тебе было плохо. Это правда?
— Твоя подружка сказала правду.
Слова Рейвен явно доставили ему удовольствие.
— Ты ревнуешь?
Рейвен удивленно посмотрела на него.
— Ревную? Нет, ты льстишь себе. Можешь наслаждаться своей любовницей.
— Когда я могу прийти к тебе?
Никогда, хотелось сказать Рейвен, но, подчиняясь неизбежному, она ответила:
— Через пять дней.
— Через три. Этого достаточно для любой женщины. — Он пристально смотрел на нее, и лицо его ожесточилось. — Я не забыл, как ты ударила меня кувшином по голове и сделала меня рогоносцем. И я не простил тебя. Дафф внезапно решил проявить характер и не позволяет мне наказать тебя здесь, в его доме. Но когда мы вернемся в Эйр, твой брат не сможет защитить тебя.
— Освободи Дрейка, — потребовала Рейвен.
— Может, я и сделаю это, если ты доставишь мне удовольствие. Не ожидай от меня нежности в постели и не смей жаловаться Даффу, если я причиню тебе боль, Слушай меня внимательно, Рейвен. Я не буду относиться к тебе с тем почтением, которого заслуживает верная жена. Но я клянусь, что ты научишься любить мою плоть больше, чем плоть моего брата.
Рейвен вспыхнула от его грубых слов.
— Как, по-твоему, можно зачать ребенка, если ты собираешься быть грубым в постели? — спросила она.
— Я постараюсь сдерживаться, пока не родится мой сын. А потом ты мне уже не понадобишься.
— Но я могу родить и дочь.
— Нет! Ты не посмеешь. А если родишь девчонку, я не покину твоей постели, пока ты снова не забеременеешь. Я получу от тебя то, чего не смогла дать мне твоя сестра.
— Но вы были с ней женаты всего шесть месяцев, — возразила Рейвен.
— Достаточно, чтобы зачать ребенка. Не смей перечить мне, жена. Ты или выполнишь свой долг, или серьезно поплатишься. Я никогда не забуду, что мой брат первым овладел тобой, так что тебе лучше быть покорной.
Он вдруг схватил ее за плечи и грубо притянул к себе. Рейвен упорно смотрела в пол, и Уолдо, обхватив пальцами ее подбородок, с силой приподнял голову. И потом его рот буквально обрушился на ее губы. Этот поцелуй должен был продемонстрировать его силу, абсолютную власть над ней, и Уолдо это удалось. Его рот с силой прижимался к ее рту, толстый язык пробился через плотно сжатые губы. Рейвен едва не стошнило, когда Уолдо стал судорожно вонзать язык ей в рот, а его чресла яростно терлись о ее тело.
Он отпустил ее так внезапно, что Рейвен пришлось ухватиться за его плечи, чтобы не упасть. Она сжалась при виде его довольной улыбки.
— Какая же ты горячая, маленькая мерзавка! Думаю, за это мне следует благодарить моего братца.
И прежде чем она успела ответить, он оттолкнул ее. Рейвен едва не упала на постель, но тут же выпрямилась, испугавшись, что он не ограничится поцелуями. У нее даже колени подогнулись от облегчения, когда Уолдо, окинув ее яростным взглядом, вышел из комнаты.
Три дня. У нее осталось три дня до того, как Уолдо придет к ней, не сомневаясь, что она покорно уступит ему. И ради своего ребенка она должна терпеть его ненавистные поцелуи и его мерзкую плоть в своем теле. Сдавленный крик вырвался у нее, и она упала на постель, рыдая о Дрейке, о себе и об их еще не рожденном ребенке.
